Страница 25

К вечеру наши с Габи нехитрые пожитки были собраны, аккуратно распределены по чемоданам и терпеливо ждали у выхода.

- Ну что, будем прощаться с нашим первым семейным гнездышком? - подойдя сзади и обняв Габриэль спросил я с улыбкой.

- Это были самые счастливые дни в моей жизни... - немного смущённо ответила Габи, прижимая мои руки к себе и обернувшись посмотрела мне в глаза.

- А у меня - и за все мои предыдущие... - в тон ей ответил я.

Габи медленно повернулась в моих объятиях и взяв моё лицо в свои ладони, нежно поцеловала.

- Ты самый лучший человек, которого я знала... - тихо сказала она.

- После тебя... - улыбнулся я.

- Спасибо, но это приятный комплимент, а не факт! - серьезно сказала она в ответ. - Я не знаю, смогла бы я выдержать всё то, через что прошёл ты и что бы со мной стало после этого. Иногда, во сне, ты вскрикиваешь и у тебя становится такое лицо, что у меня сами собой появляются слёзы. И мне так хочется защитить тебя от этих воспоминаний, но я не знаю как и только сильнее обнимаю тебя и прижимаю крепко -крепко к себе!

- Да моя же ты девочка! - обнял я её сильнее. - А я и не знал, что это вылазит наружу, извини! Надеюсь это не часто случается?

- Нет, это было всего несколько раз. И всегда, почему-то, после этих ваших встреч, на которые ты уезжаешь с моим дядей.

- Да уж, "хранить не взбалтывая", - пробормотал я, зарывшись в её волосы. - "В тёмном месте, недоступном для детей"...

- Не делать, что? - не поняла Габи.

- Не бередить, говорю воспоминания. - ответил я и сам себя перебил. - Ой, а чего это мы о таких вещах заговорили? Нас ждёт шикарный дом, интересная, полная музыки и разных приключений жизнь, а мы о грустном.

В этот момент звякнул колокольчик у двери.

Я нехотя разжал объятия и поцеловав Габи в складочку на лбу, пошёл открывать.

- Ну что, молодожёны, готовы к переезду? - улыбнулся входя Арнольд.

- Да, вещи собраны, - ответил я показав на сумки у двери.

Но, видимо, в наших лицах особой радости он не обнаружил, поэтому , засмеявшись, добавил:

- Но если вам понравился мой дом, я согласен на обмен!

- Да, Арнольд, я всегда буду благодарен тебе за то время, что мы с Габи провели здесь! Мы как раз об этом говорили сейчас.

- Пустяки, Саша, - отмахнулся он. - Мне это ничего не стоило и я очень рад, что вам здесь было удобно. Присядем на дорожку!

Арнольд сказал эту фразу на русском, так она ему понравилась, когда однажды мы заговорили о приметах, которые есть у разных народов. " Присесть на дорожку, это очень правильно!" - сказал тогда Арнольд. -" Перед дорогой нужно вспомнить ещё раз куда и зачем ты едешь и не забыл ли чего!" - " И стоит ли туда вообще ехать?", пошутил я.

- Ничего не забыли? - спросил он и сейчас с улыбкой. - Не из вещей, а вообще...

- О, я хотел спросить, - вспомнил я. - Где содержат беженцев?

- Что?! - искренне удивился Арнольд. - Тебе-то это зачем? Ты этот этап лихо проскочил.

- Я-то, проскочил, а вот мой друг, думаю как раз сейчас и сидит в одном из центров по приёму просителей убежища.

- Это кто же?

- Юра Богданович, наш клавишник. Я сразу хотел у тебя спросить, как узнал от Громова, да всё так завертелось с венчанием, свадьбой, что вот пока не присел "на дорожку" и не вспомнил.

- А Юра, значит остался? - удивился Арнольд. - Не слышал, хотя оно и понятно - в первые дни о беженцах из социалистического лагеря прессе не сообщают, чтобы не навредить им. Мало ли что их вынудило бежать.

Это верно...