Страница 59

Хартманн взял из моих рук пачку бумажных листов и сразу же впился глазами в ноты. Губы его едва заметно зашевелились, а голова стала покачиваться в такт музыке, которую он уже "слышал" у себя внутри. Просмотрев первый лист, он быстро отложил его в сторону и взялся за второй.

Архиепископ встретился со мной глазами и улыбнулся.

- Интересно, очень интересно... - произнёс, наконец Хартманн первые слова и оторвавшись от партитуры посмотрел на меня глазами, в которых зажёгся нетерпеливый огонёк . - Не терпится услышать это вживую... Особенно то, что именно играет здесь электро-гитара, потому что вы просто пишите: "Импровизация на гитаре". А мне трудно представить как это будет сочитаться с церковным хором. А первым голосом в Ameno поёт фрау Габриэль?

- Да, она во всех песнях солирует. - ответил я.

- Очень хорошо... - пробормотал капельмейстер. - А может быть нам попробовать прямо сейчас? Ваше Преосвященство, вы не против?

- Я? Против? - поднял обе руки архиепископ. - Буду только рад, если фрау Габриэль согласится. Признаться, мне самому не терпится услышать...

Я посмотрел на Габи:

- Что скажешь, дорогая?

- Я готова. - просто ответила она.

- Оркестра, конечно сейчас нет, - с сожалением сказал капельмейстер. - Но я сыграю на органе и хор, как раз должен подойти на репетицию. Попробуем?

Мы вчетвером прошли в главный зал собора. Перед алтарём уже выстроился хор и тихонько распевался. В его составе, как и в Ризе, в основном были мальчишки и девчонки, на вид, от десяти до пятнадцати лет, но задний ряд полностью занимали солидные мужи. Их голоса должны были дать мощь.

- С вашего позволения, я объясню хористам их задачу, - капельмейстер оставил нас и поспешил к сразу замолчавшим хористам. Хорошо, что я захватил с собой все нотные листы, в которых мы с Габриэль расписали все партии.

Хартманн быстро раздал партии хористам, что-то сказал и даже тихонько напел и повернувшись к нам сказал:

- Может сразу и не получится, но будем надеяться. Я пойду к органу, а вы, герр Любимофф, подадите мне знак.

И капельмейстер скрылся за узкой дверь сбоку, за который была видна крутая витая лестница, ведущая наверх, где обычно и восседает органист. Я отошёл назад, чтобы видеть его у органа, а Габи стала в центре первого ряда, как у себя в церкви.

Хартманн сел за орган и обернулся ко мне.

Я поднял руку призывая хор ко вниманию и махнул рукой.

Капельмейстер взял первый аккорд и сразу же вступил средний ряд хора

Dori me interimo adapare

Dore me

Затем подключились совсем мальчишки с их нежными голосами, со следующей строки весь хор и наконец - Габи с её чистым и сильным голосом. Даже с таким бедным сопровождением, без оркестра и группы, без моей гитары, песня звучала. Акустика в Кёльнском соборе была на порядок лучше, чем в Ризе. Высоченные потолки и огромное пространство наполняло музыку какой-то таинственностью и особой торжественностью. Я представил, как украсит всё это большой симфонический оркестр, наша рок-группа и у меня заранее, захватило дух. Я обвёл взглядом зал собора. Его вид — эти огромные колонны, длинные и узкие витражи, сквозь которые в зал проникали лучи солнца и ложились разноцветным узором на мраморные полы, большущие люстры, свисающие с высокого потолка на длинных цепях — всё это великолепие напомнило мне другой собор. Такой же величавый. Только музыка в нём звучала не совсем церковная.

Перед глазами появилась яркая картина: жгучая брюнетка в красном платье до пола идёт по длинному проходу собора к алтарю, возле которого расположился симфонический оркестр, рок-группа и церковный хор.