Страница 73

Ричард Никсон оглядел главный зал собора. С высоты балкона, куда его пригласили канцлер с женой, было видно, что свободных мест на скамьях уже нет, но люди ещё подходили и заполняли свободное пространство вдоль стен. Двое служащих церкви стояли в центральном проходе направляя туда людей.

— Ричард, а ты бывал когда -нибудь на мессе в католической церкви? — спросила жена канцлера.

— Я и просто в католических соборах был всего несколько раз, на официальных мероприятиях, — улыбнулся краешком губ президент. — А уж на богослужениях — точно не был! Моя вера имеет собственный взгляд на все эти обряды. Мы считаем, что человеку не нужны посредники в отношениях с Богом.

— Я понимаю, о чём ты, — согласилась Рут. — Я ведь тоже лютеранка, и у нас церкви куда проще устроены. Но, признаться, католические соборы сами по себе производят потрясающее впечатление. Есть в них какая-то прямо-таки божественная торжественность. А когда проходит месса с хором и под орган, это звучит словно пение ангелов. Поэтому мне очень интересно, что придумали Александр с Габриэль. Симфонический оркестр — уже само по себе смело и необычно. А уж рок-группа в католическом соборе!.. Я поверить не могла, что архиепископ и церковный совет пойдут на это.

— Да, ты права, нужно отдать должное смелости вашему церковному начальству ... — заметил Никсон.

— Как говорил мне каноник, Его Преосвященство остался в восторге от предварительного прослушивания, — поделилась знаниями Рут. — Он даже направил приглашение папскому посланнику на сегодняшнюю мессу или, правильнее будет сказать — на мероприятие. И тот принял его и приехал даже не один. Вон, целая делегация от папского престола присутствует.

Жена канцлера глазами показала на первый ряд, который полностью занимали важные гости в дорогих сутанах.

День за стенами Кёльнского собора угасал и последние лучи солнца, проходя сквозь разноцветные витражи, рисовали причудливые узоры на отполированных плитах стен и пола. В соборе стоял негромкий, но плотный гул голосов. Люди обсуждали невиданное доселе событие, которое их ожидало. Многие с удивлением рассматривали телевизионные камеры и огромный музыкальный пульт, за которым восседал высокий парень с аккуратной бородкой.

Музыканты оркестра уже сидели на своих местах. Кто-то поглядывал в зал, кто-то чуть слышно наигрывал что-то на своём инструменте...

Никсон, скользя взглядом по их лицам, встретился глазами с Александром и слегка кивнул ему, улыбнувшись.

Дирижёр поднял палочку и все звуки сразу же стихли. Тут же застрекотала кинокамера, объектив, которой нацелился прямо в спину маэстро. Он едва заметно взмахнул рукой и звук церковного органа, постепенно нарастая, заполнил зал.

Из боковых проходов, из-за алтаря, показались две процессии в белых монашеских одеяниях идущих навстречу друг другу. Лица торжественно шествующих были почти полностью скрыты низко надвинутыми капюшонами. Вот обе шеренги встретились перед алтарём в центральном проходе и выстроились в два ряда: один, повыше, сзади и второй, пониже и постройнее — впереди. Капюшоны упали на плечи и зрителям открылись лица хористов: мужчин, в задней шеренги и женщин и детей — в первой.

— А где же Габриэль? — канцлер повернулся к жене, удостоверившись, что она больше знает о концерте, чем он.

— Не знаю, — пожала плечами Рут. — В подробности действа меня не посвящали.

К дыханию органа добавилось нежное звучание скрипок. Чуть слышно обозначился ритм. Вдруг в задних рядах зрителей раздались аплодисменты и сразу же вспыхнули два прожектора, скрестив лучи на тоненькой стройной фигурке в длинном белом платье. Все телекамеры мигом развернулись, выискивая новую цель. Девушка двинулась по проходу к алтарю и в этот момент оркестр заиграл в полную силу. Рок-группа добавила мощный ритм.

— Габи! — восхищённо ахнула жена канцлера и зааплодировала.

Никсон пригляделся к идущей девушке. В ослепительных лучах прожекторов и в белоснежном платье, скользящем по мраморным полам собора, казалось сам ангел летит, не касаясь поверхности.

Габриэль дошла до первого ряда хора и повернулась к зрителям. Оркестр почти совсем смолк и её чистый голос зазвучал под сводами собора:

Is it you I feel inside?

Should my heart awaken so?

I have known your gentle light,

While the shadows softly go.