Страница 8

—Это потом гайки начали закручивать, — уточнил мой новый приятель. — Моя мамка говорит: "Раньше было лучше!".

"И ты потом так будешь говорить, Санек!" — подумал я, мысленно улыбнувшись. — "Про семидесятые. Когда тебе полтинник стукнет. Или все шестьдесят". Все так говорят.

— И чем история с твоим батей закончилась? — с интересом спросила Маринка, чуть приподнявшись на локте. Выглядела она в этой вальяжной позе, надо сказать, просто изумительно. — Так и остался он несолоно хлебавши? Без пива?

— Как бы не так! — усмехнулся Пашка. — Чтобы мой батя, да без пива остался? У ханыг каких-то бутылочное "Жигулевское" взял. За двойную цену, правда, зато неразбавленное.

Маринка улыбнулась ему и перекатилась на спину. Пашка довольно улыбнулся, не отрывая от нее заинтересованного взгляда. Зуб даю, он себя считал великолепным рассказчиком.

— А я прошлым летом после практики в Судак ездил с бывшими одноклассниками! — вдруг вклинился в беседу Сашка. Он уже догрыз последнее куриное крылышко. — Там вообще вино в автоматах можно запросто купить. Как у нас газировку. Я белое сухое пробовал — просто отпад! Мы с друганами постоянно на шесть рублей две трехлитровые банки затаривали — и айда на пляж или в горы! До самого вечера! Хорошее было времечко!

— Пиво в автоматах? — недоверчиво переспросил Пашка. —И вино? Прям как газировка?

— Ага! — подтвердил Сашка. — Точно так. Пиво — десять копеек за стакан, вино — двадцать.

— Бодяга, наверное, какая-нибудь? — нахмурился я.

— Не! Ты че, Эдик? — возмутился новый приятель. — Какая бодяга? Обижаешь! Натурпродукт, все по красоте! Там по соседству завод есть шампанских вин. Вот оттуда и возят излишки.

— Тогда все окей! — со знанием дела кивнул я.

Кажется, я уже схожу тут за своего: говорю уверенно, знаю, что где происходит. Даже про раков вспомнил. Никто не догадывается, кто я на самом деле. И никогда ни за что не догадается.

— Ребзя, а хотите, в следующем году все вместе туда сгоняем? — воодушевленно предложил Сашка. — Там просто зашибись! Море, горы! Красота! У нас в Куйбышеве отродясь такой красоты не было. И Фирсову с собой возьмем! Ты как, Мариш?

Но Маринка не ответила. Разомлев от яркого солнышка, она задремала — прямо на спине. Даже не дослушала рассказ рыжего Сашки о чудесной продукции крымской вино-водочной промышленности.

— Пусть поспит девчонка! — сказал я и решительно накрыл свою новую подругу свободным сухим полотенцем. — А мы, может, в картишки зарубимся?

— Давай! — охотно согласился Сашка. — В подкидного? Я б с удовольствием.

— В картишки так в картишки! — покладисто согласился Пашка и потянулся к колоде, лежащей рядышком с его спортивной сумкой. — Я раздам!

Раздавая карты, мой приятель снова будто ненароком окинул прелестную фигуру Маринки, накрытую полотенцем.

Я был абсолютно, совершенно и невероятно счастлив. Вся моя прошлая жизнь осталась где-то там, в мутной воде Москва-реки 2025 года. Я снова молод, здоров, силен, весел и вроде бы даже симпатичен. Меня больше не будут беспокоить с утра пораньше повернутые на "успешном будущем детей" современные мамаши вроде Милкиной. Застарелые болячки куда-то испарились. Дамир Маркович Силаев канул в небытие.

А я теперь — Эдик Ланцов, выпускник пединститута, отличник и спортсмен-пловец. Мне двадцать два. У меня впереди новая жизнь. И в этой жизни, я уверен, будет масса всего самого интересного!

***

Чтобы добраться от пляжа до дома, мне пришлось изрядно попотеть — причем как в прямом, так и в переносном смысле. Жара шпарила — будь здоров, даже к вечеру. Майка взмокла — хоть выжимай. В душ бы сейчас!

Но до душа еще дойти надо. То есть доехать.

До метро "Водный стадион", ближайшего к Химкинскому водохранилищу, где отдыхала наша шумная компания, мы добрались на автобусе — пузатом бочкообразном "ЛиАЗе". Я уж и забыл, когда последний раз эти "ЛиАЗы" видел.

Дружной компанией мы ввалились внутрь салона автобуса. Пришлось потесниться: кроме нас, еще много народу возвращались после принятия солнечных ванн и прожарки телес на пляже.

— Эдик! Кинь пятачок! — быстро сунул мне в руку монетку Сашка.

— И за меня, Эдик, пробей, пожалуйста! — пошарив в кошелечке, попросила Маринка.

— Я заплачу за тебя, Мариш! — неожиданно вклинился Пашка.