Страница 12

— Быстрей в умывальник, — прошептал Юрий Васильевич Машке.

— Не надо, скажем, что ты моя давнишняя знакомая из Новосибирска, и что через два дня съедешь, — шепнул я.

— Аха, из Академгородка, — усмехнулась танцовщица Маша, — кандидат наук, хи-хи.

«Какой кандидат? Когда на лице написано — средне специальное образование, незаконченное», — подумал я, открыв свою дверь. И естественно передо мной стоял наш 77-летний старший тренер Николай Петрович Старостин, он же «дед». А за его спиной столпилось человек десять: Заваров, Черенков, Родионов, Саша Мирзоян, Женя Сидоров и другие парни из дубля, которым перед сном откровенно делать было нечего. «Пришли поглазеть на спектакль», — догадался я.

— Почему в комнате после отбоя посторонние? — пророкотал «дед», важной прошествовав на середину крохотной комнатёнки.

— Здравствуйте, — нагло поздоровалась с ним Машка. — Я давнишняя знакомая Володи. Приехала из Новосибирска, чтобы участвовать в конкурсе эстрадных исполнителей. И представляете, как назло в гостинице мест нет. Разве это не безобразие? — затарахтела она. — А через три, максимум четыре дня я съеду. Не выгонять же будущую звезду советской эстрады на улицу?

— Кхе, — от неожиданности крякнул Старостин.

— Да, Николай Петрович, потомки нам этого не простят, — поддакнул Юра Гаврилов. — Перед нами же будущая Алла Пугачёва и София Ротару в одном лице.

— Только никому я не дам ответа, / Тихо лишь тебе я прошепчу, — мгновенно пропела находчивая танцовщица из варьете.

— Как вы мне все надоели, — пролепетал Николай Петрович, схватившись за голову. — Значит, договоримся так. Ты, Никон, в понедельник забьёшь «Кайрату» три мяча. А в следующую пятницу киевским динамовцам положишь два.