Страница 14

— Мужики познакомьтесь, это футболисты московского «Спартака», — сказал Геннадий. — Это всем известный Александр Заваров, который с молодёжкой выиграл Чемпионат мира. А это… — покосился он на Калашникова.

— Всем известный нападающий Александр Калашников, — представился мой друг.

— Ну, девчонок вы знаете, — немного смутился хозяин этой музыкальной лачуги и тут же представил своих друзей. — Басист Валера Дурандин, это барабанщик Миша Филиппов, и наша солистка Кристиночка.

— Очень рад, — кивнул я. — Ребята, время у нас мало. Сегодня тренировка была тяжёлая, давайте сразу перейдём к делу.

— Правильно, пой, — ухмыльнулся худой и большеносый басист Дурандин и, сняв акустическую гитару со стены, протянул её мне.

— Что ж вы помещение не проветривает? — проворчал я, еле-еле устроившись на старенькой прожжённой сигаретами табуретке. — Дышать ведь нечем.

— Не кому за нас, молодой человек, как следует взяться, — заулыбалась солистка Кристина, с большим интересом разглядывая моё волевое лицо и крепкую мускулистую фигуру.

Не знаю как она оценила меня, но я внешность певицы оценил примерно на четвёрочку. Машка и Олеська, к слову сказать, были и моложе, и фигуристей и чуть-чуть симпатичней. Затем я приврал, что на данный момент в моём репертуаре имеется всего четыре композиции, что остальные вещи пока ждут более качественной доработки, и через пару секунд запел «Солнечное лето». И как только простенький короткий куплет закончился, припев: «Только никому я не дам ответа» тут же затянули вместе со мной Маша и её подруга Олеся. Создавалось такое впечатление, что группа «Мираж» с какого-то перепугу дает подпольный концерт «квартирник». Однако музыканты, судя по выражениям их лиц, этой песней откровенно заинтересовались. И когда припев «Солнечного лета» зазвучал в третий раз, они, похватав инструменты, очень быстро ухватили и ритм, и мелодию композиции. Так как одно из главных качеств музыкантов из ресторана — это умение любую песню сыграть с листа.

— Ну что сказать? — тяжело вздохнул хозяин этой музыкальной лачуги, который аккомпанировал на электрооргане. — Слова — примитив, музыка тоже примитив. Извини, старичок, но до серьёзного автора и композитора тебе как до Луны этим самым это самое, — выразительно кашлянул он, посмотрев в мою сторону. — Однако если сделать качественную аранжировку, то данная вещица будет забористо звучать на танцах. Что скажете, старички? — спросил он у своих коллег.

— Пёс его знает? — пожал плечами басист Дурандин. — Как по мне, так это какое-то баловство, хотя что-то в этом есть. Весело, мелодично.

— А мне по херу, — более конкретно выразился барабанщик Филиппов, невысокий, полноватый с круглым лицом, на котором выделялся нос в виде уточки. — Если народ за такую музыку проголосует рублём, то почему бы и нет?

— Да будут вам платить, будут! — топнула ногой от возмещения Машка. — Вы бы видели, что творилось в «Арбате», когда Володя заиграл свои песни! Не хотите с нами работать⁈ Других найдём!

— Стой-стой-стой, — выскочил из-за своего клавишного инструмента и замахал руками Геннадий Макеев. — Предложение такое. Давайте сделаем несколько песен и в следующую субботу, когда будем лабать в ресторане гостиницы «Юность», покажем их публике. Ты как, старичок, в следующую субботу свободен?

— В пятницу мы ихраем в Киеве, — ответил за меня Саша Заваров. — Так шо в субботу можно будет и в ресторане посидеть. А шо? — спросил он, увидев мой возмущённый взгляд.

— Потом поговорим, посиделец, — прорычал я.