Страница 54

Заваров вторым касанием отпасовал на Черенкова. Фёдор в свою очередь придержал мяч на пару секунд, прикрывая его корпусом от полузащитника гостей. А когда я как следует разогнался, то он катнул этот мяч мне на ход. Благодаря чему я проскочил сразу двух игроков команды соперника. И стадион впервые одобрительно загудел, потому что я и Давид Кипиани оказались вдвоём против троих футболистов сборной Финляндии. Один финский игрок тут же выдвинулся на меня, второй принялся его страховать, а третий нагло схватил нашего грузинского форварда за футболку.

И в следующую секунду я сильно и точно шибанул мячом в направлении Кипиани и, не думая как он его остановит, по большой дуге стал оббегать двух финских защитников. Слава футбольным Богам скорость для такого манёвра я имел подходящую. И горячие финские парни даже не успели нарушить правила, чтобы меня как-то придержать или уронить. Теперь требовалось, чтобы Давид Кипиани догадался сделать обратный пас на ход. И он это сделал, всё же игра московского «Спартака» и тбилисского «Динамо» были в чём-то схожи.

— Давааай! — заорали болельщики, которых набилось на трибуны стадиона под самую завязку.

И под этот непрекращающийся вой я выбежал один на один с финским голкипером Сеппо Сайраненом. «Обыгрывать по такому катку не вариант», — в доли мгновений понял я и, дождавшись, когда друг Сеппо прыгнет мне в ноги, ударил низом с носка, пропихнув мяч под телом голкипера. И через секунду первый мяч спокойно вкатился в ворота нашего соперника.

— Даааа! — заорал я во всю силу своих легких, а затем тихо прошептал, что первый пошёл.

— Молодцы, ребятки, молодцы! — встретил нас аплодисментами в раздевалке Николай Петрович Старостин. — 4:0 — это очень хорошо. По такой снежной погоде просто замечательно! Саша Бубнов — красавец, вовремя подключился к атаке, — похлопал дед по плечу нашего крупногабаритного защитника, который перед свистком на перерыв чуть ли не с мясом запихал мяч, поданный с углового. — Федя, дай я тебя обниму, — «дед» прижал к себе Черенкова, который в середине тайма, пока я и Давид Кипиани толкались в штрафной площади с горячими финскими парнями, двумя дальними ударами забил два важнейших мяча. — Молодец, Феденька, молодец. Сейчас все пьём горячий чай, и осталось ещё чуть-чуть поднажать. Володя, подойди, — прихватил меня Старостин за плечо и тут же зашептал, — как считаешь, замены нужны?

— Можно после 65-ой минуты выпустить Бабушку, — кивнул я. — Пусть финны ещё немного поднаедятся, тут мы и выложим последний козырь.

— Не хотел говорить, — тихо крякнул «дед», — на стадионе видели представителя сборной Греции.

— С чемоданом?

— Почему с чемоданом? — пожал плечами Старостин. — С чемоданом на стадион не пускают, с сумкой.

— Если греки приехали с сумкой, значит в сумке деньги, а если в сумке деньги, то сейчас финны костьми лягут, — пробормотал я. — Мужики, дело принимает серьёзный оборот! — произнёс я на всю раздевалку.

— Какой такой оборот? — возмутился Давид Кипиани. — Что ты говорыш, дорогой? Снэг, лэд, мэтэль! Ты мне скажи, я хоккэист или футболист?

— Хоккеист, Давид, хоккеист, — усмехнулся я. — Потому что трус не играет в хоккей.

— Молодэц, правилно говорыш, — улыбнулся Кипиани.

— Греки привезли целую сумку денег, и теперь горячие финские мужики будут зубами грызть ледяной газон, но нужную разницу в счёте нам сделать не дадут, — наконец закончил я свою мысль.