Страница 5

— Мама, — гордо выдала Катя. Глаза честные-честные. Ниночка барахталась рядом в ползунках. Большой Катерине с ней ещё пока играть было неинтересно.

— Разве это мама? — посмела усомниться бабуля.

— Мама!

— Наша мама немного посимпатичнее, — не согласилась Александра. А надо было соглашаться!

— Мама! — заревела вдруг Катя. Её рёв из солидарности подхватила Ниночка. Чтобы её протест выглядел посолиднее, Ниночка истово затрясла погремушкой. Бабуля чуть не оглохла от этой какофонии. Она погладила Катьку по головушке, взяла на руки Ниночку. Ох, надо как-то усмирять «домашний концерт по заявкам». Девочки устали и спать захотели. Бабуля Нину качала на руках, а Катя сама укладывалась под одеяло. Бабуля задушевно выводила колыбельную:

— Придёт серенький волчок

И ухватит за бочок!

И утащит во лесок…

Катя любила эту песенку. Сначала она совсем не понимала её смысла. Волчок ей представлялся в виде игрушки, что мама заводила девочкам. Юла крутилась быстро-быстро и жужжала. Она даже побаивалась эту бегающую игрушку. А Ниночка и вовсе лезла к маме на ручки. Ну да она всегда к маме на ручки нарахтится. «Нарахтится» — это слово Катя сказать ещё не могла. Не получалось. Это слово любила говорить бабуля. Она вообще любила всякие сложные труднопроизносимые словечки.

У бабули был тихий мелодичный голос, и он успокаивал. После этой глупой песенки про какого-то волчка Катины глазки, как по команде, закрывались, а реснички склеивались. Во сне Катя летала. Она парила где-то среди облаков широко раскинув руки.

— Баба, я летала! — радостный вопль огласил скромную спаленку.

— Катенька, где ты летала?

— Там! — Катя показала пальцем вверх.

— На потолке? — смеялась бабуля.

— Не. Там! — пальчик сердито показывал вверх.

— На крыше? — ухмылялась баба.

— Не. На небе! Вот! — Катя начинала хмурить бровки. До чего эти взрослые непонятливые!

— Ты, Катенька, спала и летала?

— Да! Я сама!

— Это хорошо.

— Почему?

— Летаешь во сне, это значит, ты растёшь.

— Можно, я ещё полетаю?

— Не сейчас, дорогая. Будет ночка. Мы все ляжем спать. Вот ты и полетаешь.

— А ты летаешь?

— Нет, милая, я уже не летаю.

— Ты выросла?

— Я давно уже выросла. Я старенькая.

— Ты не старенькая. Ты большая.

— Я давно уже большая.

— Ты… красивая, — Катя посопела немного перед словом «красивая». Она ещё до конца не понимала значения этого слова. Лето для неё тоже было красивым.