Страница 256

Даль дыханием сладким продута

четырёх азиатских ветров,

и встаёт одинокое утро

у казацких потухших костров.

Как подстреленный заяц, несётся

пук травы у палаток и служб.

Надо ехать. В тени у колодца

заблестел уползающий уж.

Прячет уши в колёса телеги

одинокий тушканчик, в себе

ощущая стремительность бега

и покорность хозяйке-судьбе.

Неужели тот парень в линялой

гимнастёрке со старым ружьём,   

это я в своей жизни бывалой,

что ушла за речной окоём?

Над горами алтайскими вяжет

лунный сумрак корзину тому,

кто уже никому не расскажет,