Страница 271

Саптыкар – охотник редкий:

под ногой не хрустнет ветка,

мимо соболь не пройдёт

и лисица, и енот.

Пуля меткая достанет

на берёзе и в тумане,

в полдень тихий и в грозу

и медведя, и лису.

У него аил, что надо,

глазу путника везёт:

видит конус шоколада,

а над ним – луна поёт.

И огонь внутри аила –

фантастическая сила –

и краснеет, и трещит –

сам себе готовит щи!

Всё имеет Саптыкар,

и как греческий Икар,

устремлён к алтайской вере

и в беседе, и на деле.

«Саптыкар, – шумят берёзы, –

ты и в праздники тверёзый,

и спешишь уважить гостя

золотых орехов горстью

и бараниной, и мёдом,

а ещё – старинной одой!

Одного тебе в аиле

не хватает: ласки милой.

Нет красавицы-жены,

и топшур твой – без струны!

И зимой, когда метели

заметают даже тени,

у весёлого огня

не резвится ребятня!»

И водили тары-бары

все, кто знали Саптыкара:

говорили про жену,

шибко нужную ему!

И однажды мужики,

большей частью кержаки,

навестили Саптыкара

и «потребовали пара»: