Страница 53

Глава 23

— Теперь, когда у меня есть краски, я могу попытаться запечатлеть вас на холсте, — произнес Колин, чтобы нарушить молчание по пути в крепость.

Несколько лошадей везли товары с «Антигоны».

— Да, — рассеянно ответила Огонек.

— Тина, здесь неровная дорога, надо быть внимательной, — предупредил Колин.

— Простите, — ответила она. — Я в мыслях унеслась за сотни миль. — А как вы рисуете портреты?

— Как-нибудь мы отправимся на прогулку, и я захвачу альбом для набросков. Постараюсь углем наметить несколько поз, потом выберу лучший набросок и перенесу его на холст.

— Значит, мне не придется часами позировать?

Он кивнул.

— У меня цепкая память, и я не упускаю деталей.

Тина пообещала:

— Мы начнем поскорее, пока не наступила осень. Красный вереск на холмах уже потемнел, и папоротник засыхает.

— Наши места красивы в это время года. Замок уже за следующим холмом.

Подъезжая к воротам, женщина заметила красный бумажный цветок, выглядывающий из куста, и сразу же поняла, что это значит. Такие цветы делали цыгане, выходит, Хит подает ей знак. Уронив перчатку, она спешилась, чтобы поднять ее, и заодно захватила цветок. Слова на лепестке гласили: «В долине реки Ур».

Во дворе Огонек приказала пажу отнести рулон ткани и гобелен Аде, а сама понесла пряности мсье Бюрку. Когда Тина вошла в спальню, гувернантка уже приготовила ей ванну и разворачивала материю. Внутри рулона был флакончик с духами, и леди Кеннеди добавила несколько капель в горячую воду.

— Этот изумительный бархат — самый красивый из всего, что я видела, — с восторгом произнесла англичанка. — Должно быть, он из Вира.

— Ада, ты ведь все знаешь. Здесь хватит и на платье и на халат?

Наблюдая за своей воспитанницей, входящей в ванну, Ада ответила:

— Я знаю не все, но одно мне известно — ты сейчас похожа на холеную кошечку.

— Это потому, что я полна сливок, — с порочной улыбкой и вздохом удовольствия ответила Тина, погружаясь в воду.

Гувернантка улыбнулась.

— Когда в женщине пробуждается чувственность, даже простая вода доставляет ей наслаждение.

— Угу, ты такая опытная и мудрая, Ада!

Прислушиваясь к биению пульса между ног, Огонек застенчиво проговорила:

— Ада, я хотела тебя кое о чем спросить, но я… то есть ты можешь сказать, бесстыдство это или нет?

— Ну, если это касается того, что делал с тобой Черный Дуглас, то я в этом не сомневаюсь, — подначила ее англичанка.

— Ада, он… ласкал меня ртом… вот здесь.

— Тебе можно позавидовать.

С залившимся краской лицом молодая женщина продолжала:

— Мне… мне понравилось, но как он мог?

— Некоторые мужчины могут. Очень немногие. Не беспокойся о вкусе своего тела — ты молода и свежа. Можешь попробовать сама, послюнив пальчик, чтобы удостовериться.

— Боже, Ада, я не могу этого сделать!

— Чувственная женщина может все. Обычно телу передается вкус того, что ты ешь. Выпей побольше фруктового сока, а потом попробуй себя.

Тина поднялась из воды и энергично растерлась полотенцем.

Англичанка искоса посмотрела на нее.

— А ты никогда не хотела приласкать его ртом?

Секунду Огонек не понимала, о чем речь, но потом эта мысль шокировала ее до самой глубины души. Она немедленно сменила тему разговора:

— Ты не занималась переделкой моих юбок?