Страница 60

В растерянности захлопнув за собой дверь спальни, лорд подхватил кувшин с виски и сделал большой глоток. Жгучая жидкость принесла ему некоторое облегчение, и он вновь приложился к кувшину. Только в одном он мог, быть уверен — Тина не у Патрика Гамильтона, ведь адмиральский сынок вместе со всеми лордами гостил в крепости Ботвелла. Ну что ж, уже неплохо! Если бы она решила подарить Дугласу пару рогов, то Патрик бы очень быстро отправился к предкам, а потом наступила бы и очередь Тины. Он бы вышиб из нее дух!

Еще один глоток — и кувшин разбит о каменную стену комнаты. Господи! Рэм еще никогда не признавался в любви ни одной женщине, никогда не терял контроля над собой. Все они — сучки! Возможно, она отправилась ко двору короля, но вряд ли. Скорее всего, Тина все-таки в замке у Донала, она специально уехала туда, чтобы он погонялся за ней. Что ж, он не будет спешить. Как следует выспится и заедет за ней по пути в Эйр, где собирается продавать корабли. Но будь он проклят, если женится на ней теперь. Она ждет, что ее жених прибежит и будет умолять о свадьбе. Пусть подождет! Помолвка еще длится, и у него есть время подумать, как поступить. Если хитрая лиса собирается отомстить, Рэм ей подыграет. Он хороший игрок. Дуглас, как зверь в клетке, нервно ходил по комнате, рассеянно гладил густой мех покрывала, щупал тонкую ткань ночной рубашки Тины. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сорвиголова поднес сорочку к лицу и потерся о нее щекой. Аромат духов невесты всколыхнул в его душе прежние чувства. Отшвырнув эту принадлежность туалета, он принялся перебирать разные вещицы, расставленные на столике под зеркалом, осторожно ставя их на место. Рэм заметил красный бумажный цветок и, сминая его лепестки, прочел на одном из них: «Долина Ур». Внезапно он похолодел, сердце Дугласа застыло, как кусок льда. Она сбежала к цыгану. Минутное безумие охватило мужчину, ослепляющая ненависть поглотила все его существо. Твердой рукой он вынул кинжал из ножен и принялся натачивать лезвие до остроты бритвы.

Хит и Валентина дрались впервые в жизни. Они наносили друг другу яростные удары, намеренно стремясь причинить боль.

— Мужлан самодовольный! Всю жизнь, сколько я себя помню, ты каждую зиму проводил в Англии, а теперь, стоило мне попроситься с тобой, как ты решаешь остаться в Эдинбурге.

— Ты не только тупая, но еще и глухая! — выкрикивал в ответ цыган. — В Англии опасно! Какая это тебя вдруг муха укусила, что ты туда засобиралась?

— Никогда бы не сказала, что из всех, кого я знаю, ты окажешься самым трусливым, — издевалась Огонек.

Глаза Хита засверкали.

— Я — трус? Это ты, как кролик, бежишь прочь!

Тина решила попробовать обходной маневр:

— Ну Хит, разве ты не понимаешь? В Англии я могу его не опасаться. И вдобавок, буду вдали от короля Джеймса, который приказал заключить этот глупый союз между Дугласами и Кеннеди.

— Что ты имеешь в виду, говоря: «Могу не опасаться»? Ты сама сказала, что Рэм не причинил тебе никакого вреда и единственное его преступление — это то, что он хочет жениться на тебе. И он обязан это сделать после помолвки! Ты что, ослепла, не видишь, что выйти замуж за такого могущественного лорда, как Дуглас, — самое лучшее для тебя?

— Тебе на меня наплевать! Заботишься только о собственной шкуре.

Цыган с негодованием и нежностью посмотрел на леди Кеннеди.

— Непонятно, за что я тебя люблю, ты этого совсем не стоишь.

Огонек бросилась ему на шею и разразилась рыданиями.

— Ты не знаешь его, Хит. Он все равно меня отыщет и будет преследовать, пока не превратит в полную свою собственность. Как будто я принадлежу ему! Ты должен понять, какое это проклятие. Лишить цыгана свободы — то же, что лишить его жизни. Я тоже должна быть свободна в выборе своей судьбы. Он придет за мной, он придет, — повторяла она.

Хит гладил Тину по голове, пытаясь успокоить:

— Я не боюсь Черного Рэма Дугласа, — сказал он.