Страница 63

Он уставился на Аду, и Огонек рассмеялась, прочитав мысли отца.

— Тут со мной Дэви на борту. А, вот он. Нас пригласили на «Антигону».

— Привет, Огонек, — произнес Дэви и ехидно продолжил: — Ты, может, и смирилась с Дугласом, но я, черт побери, нет. — Он с ухмылкой похлопал по плечу молодую служанку: — Привет, Нелл.

Девушка отшатнулась, а Тина нахмурилась.

— Ада, отведи Нелл вниз, мы будем сегодня спать в одной каюте. Пошли, Дэви, развлечешь меня. — Она взяла брата за руку. — Побывал во многих набегах? — прощебетала она.

— У меня свои развлечения на уме, — пробурчал Дэви. — Ладно, убью часок с тобой, а потом отправлюсь к «Рябому Дику».

— Фу, и почему у пивных всегда такие гадкие названия?

— Это не пивная, а бордель, — хмыкнул младший брат.

С кружкой эля в руке Тина смотрела, как наступали сумерки. Туман окутывал корабль, и в порту начали зажигаться фонари.

— Куда вы направлялись, когда на вас напали англичане? — спросила Тина.

— Возвращались из Франции.

— Ой, Дэви, какой ты счастливый, что побывал в разных странах! Если бы я родилась мальчишкой! Покажи, что вы привезли оттуда.

Брат проводил ее в трюм, где громоздилась дорогая мебель, предназначенная для продажи. Очень вырос спрос на французские зеркала, повсюду сменявшие старые и мутные. Трюм был также загружен ширмами из набивного шелка, застекленными шкафчиками, элегантными стульями для будуара, пуфиками и письменными столами.

— Ой, этот маленький полированный столик такой славный, я хочу его забрать. Идеальный подарок для одного старого джентльмена, моего знакомого.

Дэви рассмеялся.

— Если среди твоих знакомых есть хоть один джентльмен, то я проглочу свою шпагу, не подавившись. Возьми столик, я думаю, отец не будет возражать. Эта штучка принадлежала любовнице одного французского герцога. Она писала все свои амурные записочки в кровати, столик для этого очень удобен, и он имеет одну хитрость. Нажми вот здесь, где кончается узор с края ящичка.

— Ух ты, здесь потайное дно. Как здорово!

Устав от вида мебели, Огонек сказала:

— Вы бы не вернулись из Франции без духов. Отец никогда не упустит ни одного пузырька.

Дэвид сухо ответил:

— Уже упустил, я позаимствовал пять штук.

— Ну, тебе не нужны духи для того, чтобы произвести впечатление на девиц! Лучше расскажи им, как потопил английское судно, и во всех пивных побережья будет звучать твое имя.

— Об этом нечего и мечтать. Все говорят только о храбром защитнике — «лорде-мстителе».

— «Лорд-мститель»? — переспросила Тина, заинтригованная таким романтическим прозвищем.

— Только не говори мне, что ты ничего не слышала о благородном лорде. Он мстит за набеги, в свою очередь грабя приграничные английские поселения, нападает и на суше, и на море. Его неуловимый корабль видели одновременно у противоположных берегов.

— Это невозможно! — провозгласила Огонек.

— Нет ничего невозможного для благородного «лорда-мстителя», так, по крайней мере, кажется, — завистливо отвечал ей младший брат. — Он становится уже легендой. Этот лорд не топит английские суда, а забирает их и великодушно отпускает членов команды, высаживая их на каком-нибудь удаленном острове.

— Кто же он?

— А, в этом-то вся и тайна. То говорят, что это сам адмирал, на следующий день доносятся слухи, что это кузен короля, граф Леннонс. Все уже начали заключать пари, и сейчас большинство склоняется к тому, что это месть Ботвелла.

Тина зажала рукой рот.

— Черный Рэм Дуглас, — прошептала она.

— Что Дуглас? — спросил Дэви.

— «Лорд-мститель» — это Черный Рэм! Он изменил имя судна с «Валентины» на «Месть»!

— Ты уж слишком замечталась, Огонек.