Страница 70

Огонек чувствовала себя всеми покинутой и одинокой. Может, надо пойти к Рэму и рассказать о рисунках Колина? Ей не хотелось, чтобы жених плохо о ней думал: он должен считать ее особенной, неповторимой. Тине было необходимо, чтобы он ее любил. Но зачем, зачем ей это? Ведь они были врагами, и она поклялась, что отомстит Дугласу за все оскорбления, нанесенные клану Кеннеди. «Но тогда это была не я, — говорила леди сама себе. — Это была избалованная, капризная девчонка. А сейчас я женщина, зрелая дама. Вскоре я стану матерью и буду нести ответственность за ребенка, его ребенка». Боже мой, почему все так переменилось? Рэм любил ее, хотел жениться, а она только бранила его и пыталась сбежать. И даже после этого он простил ее и вернул назад. Она убила всякую к себе любовь, когда стала угрожать погубить дитя. Теперь лорд, конечно, ненавидит ее и постарается поскорее от нее избавиться.

Тина подошла к окну и невидящим взглядом скользнула вниз, ее глаза стали различать предметы. Первый, кого она увидела, был Дуглас, промокший до нитки. Чувство вины охватило его невесту. Что же она за человек, в конце концов? Надо сейчас же спуститься к мсье Бюрку и заказать для Рэма что-нибудь особенное к ужину, что-нибудь острое, чтобы предупредить простуду. Потом она приготовит сухую одежду и разожжет огонь в камине. Тина прикрыла руками живот, словно защищая его. Она носила наследника Дугласа. Самим Богом ему было предоставлено право получить титул, замки и богатство Рэмсея. Как она могла лишать сына всего этого, отказываясь выйти замуж за его отца? Неужели она настолько себялюбива и эгоистична? Жизнь — это не игра, драгоценнее жизни нет ничего!

Женщина достала черный камзол с вышитым пурпурным кровоточащим сердцем. На секунду она поднесла одежду к губам и смахнула со щеки слезу. За дверью был слышен чей-то крик. Огонек вздохнула — похоже, это Чокнутый Малкольм. Надо пойти навестить его, может, если она выслушает его жалобы, старик успокоится. Поднявшись в комнату в башне замка, она не поверила, что можно быть настолько пьяным. Вся его спальня была заставлена бутылками. Кто же их принес?

— Ох, детка, помоги мне! — вопил сумасшедший, вращая глазами. — Он собирается меня убить!

Малкольм совершенно обезумел, а алкогольные пары, исходящие от него, свалили бы с ног и трезвого.

— Тише, Малкольм. Кто собирается тебя убить?

— Алекс!

— Нет, Малкольм. Кто-то сказал тебе, что Алекс ходит по замку, но привидений не бывает.

— Нет, не Алекс, другой. Он душит меня подушкой!

— Тише, Малкольм. Он уже ушел. Ты в полной безопасности.

— Боже мой, я не в безопасности и ты тоже! — взвыл сумасшедший. — Он видел мои записи, он знает, что я всем раскрою его злую сущность!

— Черт побери, старик, кто принес тебе все это вино и виски?

Тина разозлилась. Это бы никогда не произошло, если бы Рэм не стал отменять ее указания. Подойдя к кровати, она поправила одеяло. Когда Малкольм схватил ее за руку, она успокоила его:

— Он уже ушел. Я позову Дженну, чтобы она посидела с тобой. — Огонек презрительно сморщилась, разглядывая выставленные рядом с кроватью графины. Два кувшина от виски лежали пустые, но еще оставалось с полдюжины бутылок вина.

Тина объяснила Дженне, что делать:

— Не позволяй ему больше пить. Пусть как следует проспится.

Малкольм продолжал ругаться всеми известными ему словами, но уже немного потише. Подхватив два графина, леди Кеннеди вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, она увидела, что Рэм уже в спальне. Без колебаний она вошла и поставила вино на стол.

— Малкольм бредит. Он настолько пьян, что абсолютно себя не контролирует.

Огонек заметила, что Дуглас уже успел переодеться в сухое. Отблески огня играли в его еще влажных черных кудрях. Он подошел ближе.

— Тина, я хотел поговорить с тобой.

Темное лицо Рэма было словно высечено из гранита, огромная тень его фигуры закрыла стены, и то же жуткое предчувствие, что мучило ее весь день, с новой силой охватило женщину. Страх, что жених уже видел ее обнаженный портрет, захлестнул Тину, и, ощущая накатившую слабость, она оперлась о спинку стула. Глаза лорда сузились. Он быстро налил стакан вина и протянул ей.

— Выпей это, — приказал Дуглас.

Когда Огонек брала стакан, ее пальцы коснулись его руки, и дрожь пробежала по всему телу женщины. Она выпила вино. С первым же глотком Тина поняла: Рэм отравил ее!

Глава 29

Осколки стакана лежали на полу.