Страница 4

Токио, Keio Plaza Hotel

— Оониси-сан, — сказал я сопровождающему, — единственный вариант, когда я готов выступить на японском телевидении, — это если будут выполнены два моих условия.

— Какие же, Ивлев-сан? — тут же обрадовался Оониси, который сильно расстроился после категорично отрицательных ответов Боянова и Вишневского.

Он же, насколько я помню, в Министерстве культуры работает. Если все в Японии устроено, как у нас, то ему может влететь за то, что он не уговорил членов советской делегации.

— Первое условие — это интервью должно быть согласовано с советским посольством в Японии. Если лично посол его одобрит, тогда я выступлю. Это первый момент. Второй: вы должны от лица Министерства культуры Японии гарантировать, что никаких провокационных вопросов не будет. Можно говорить о моей пьесе, о театральном искусстве Советского Союза, если вам захочется, о опыте выступления в Японии театра «Ромэн». Естественно, я готов поговорить и про то, почему был сделан вчерашний эксперимент. Кабуки все же старый традиционный театр, к которому, естественно, я испытываю должное уважение. Но никаких вопросов по поводу северных территорий, японских военнопленных и всего того, что я уже наслушался за последние несколько дней, точно не должно прозвучать. А с американцем я встречаться не буду. Американская пресса умеет извратить любой факт о СССР как никакая другая. И в этом участвовать я не собираюсь.

Оониси как порадовался, что я вроде и не против хотя бы по телевидению выступить, так сразу снова и расстроился, что я выдвигаю жесткие условия. Учитывая, что нам, собственно говоря, уже достаточно скоро и обратно в Москву вылетать, а времени у него на все эти согласования не так и много. Но он понял, уже будучи знаком со мной не понаслышке, что заднюю я давать не буду, эти условия окончательные. Ну да, он столько часов видел, как я беседую с достаточно серьезными японцами, что вполне мог понять: если я говорю нет, это означает нет. И уговорить ему меня абсолютно не удастся.

— Давайте тогда так поступим, Ивлев-сан, — сказал он. — Я сейчас буду созваниваться, чтобы все эти вопросы решить. А вы пройдите, пожалуйста, в ресторан на территории отеля и покушайте там. Я вас угощаю!

— Мы только что завтракали у себя в номере, — сказал Боянов, и тут же его Вишневский локтем в бок толкнул и выразительно на него посмотрел. И Боянов тут же и прижух.

Ну да, из-за своей поспешности он два косяка допустил. Во-первых, вовсе не обязательно японцу знать, что мы в номере в основном ужинаем и завтракаем. Хотя, с другой стороны, с моей точки зрения, косяк не такой и большой. Откуда ему знать, что мы все в ресторане не заказали с доставкой в номер? Вряд ли ему придет в голову, что мы в президентском люксе на кухне вовсю хозяйствуем. И уж, конечно, не хватит у него никакой фантазии догадаться, что в наших чемоданах гречка, рис и консервы вместе с нами в Японию приехали.

Но вот второй косяк Боянов, с точки зрения Вишневского, которую я вполне мог понять, сделал страшный. Нас тут угощаться в ресторан за счет японцев отправляют, а он категорично так отказывается. Впрочем, не был бы он цыганом, чтобы тут же не переобуться.

— Хотя, все же как-то мы поспешно позавтракали, слишком мало поели. — сказал Боянов секунд через пять. — Вы правы, Оониси-сан, мы вас в ресторане подождем.