Страница 17

Но преобразиться на какое-то время для беседы с иностранцем, который по какой-то причине очень понадобился, конечно, может и человек, у которого и от природы никакого добродушия не было. Так что я его внешним видом абсолютно не обманывался. Да и понял уже по опыту предыдущих переговоров, что японцы — люди чрезвычайно жесткие. Все же самурайское прошлое у них действительно в крови. Не любят они каких-то уступок чрезмерных, когда ведут переговоры.

А уж если речь идет не о заключении выгодной для них сделки, а просто о такой вот ситуации, как у меня, когда стороны просто информацией обмениваются, чтобы что-то полезное для себя получить, то и подавно, видимо, прогибаться они не готовы.

Правду говорят, что японцы своими торговыми сделками и экспортом занимаются так, как будто воюют на поле боя, с полным ожесточением. Как раньше в бою были готовы погибнуть, чтобы честь свою не запятнать, так сейчас так же зубами выгрызают каждый доллар на мировых рынках. Интересная, конечно, нация по всем параметрам, и, в принципе, я так считаю, что эта моя поездка в Японию лишней для меня не была. Информации тут набрался самой что ни на есть разнообразной, которая поможет мне лучше японцев понимать. А то не дело только на рассказы своих друзей, которые в Японию ездили, ориентироваться, и на информацию из различных статей, что мне попадались как в прошлой жизни, так и в этой.

Минут пять поговорили с министром, как положено, обо всякой ерунде, о том, понравилось ли мне Токио, хорошо ли меня приняли, как мне гостиница, в которой я живу, и далее в таком же духе.

Но затем, когда разговор ни о чем, требующийся при встрече уважающих друг друга людей, уже состоялся, мы перешли к конкретным вопросам.

Вначале министр спросил меня, как я себе представляю экономическое развитие Японии в ближайшие десять лет.

Я ему кратко свою статью в «Труде» изложил, ту самую, которая когда-то привлекла внимание посла Японии в СССР. Он меня несколько рассеянно слушал, из чего я заключил, что с этой статьей он однозначно уже ознакомился. А потом вопрос мне задал:

— Вы так расхвалили наши перспективы в ближайшие десять лет, Ивлев-сан. А что вы скажете по поводу экономического развития Японии через двадцать лет?

Врать я не собирался. Любопытно только было, почему мне на двух предыдущих мероприятиях, где в общей сложности часов восемь мы общались с японскими экспертами, никто вот такой вопрос не задал.

Видимо, на то он и министр, что с мозгами у него получше. Немудрено, что при нем Япония так долго и хорошо росла. Этот человек в стране отвечает за долгосрочное планирование. Не за какие-то только ближайшие пять-десять лет, а за более серьезные горизонты.

— А вот там уже, к сожалению, Хаяси-сан, ситуация для вашей страны может очень резко ухудшиться. — с сожалеющим видом развел я руками. — Ни о каком серьезном экономическом росте речи уже идти не будет. Собственно, никаких прежних темпов роста больше десяти процентов в год, которыми вы наслаждались еще недавно, уже и в ближайшие годы не будет.

А в восьмидесятых все еще больше усложнится. У вас надолго установится болтанка. То два-три процента в год роста, то минус один процент, то нулевой экономический рост. И будет продолжаться это очень и очень долго. И в девяностые, и в двадцать первом веке…

— И почему же вы так считаете, Ивлев-сан? — не сумев полностью скрыть свое изумление от моего ответа, спросил меня министр.