Страница 23

Но все же, когда мои собеседники убедились, что дешевые трюки со мной не прокатят, дальше мы уже вполне нормально стали общаться. На все попытки добиться от меня каких-то высказываний, которые потом можно было бы цитировать в прессе от лица советского народа, я хитро отвечал. Отмечал, что к правительству не имею никакого отношения, и отвечаю, исходя из моего собственного мнения. Чтобы ни в коем случае не звучало так, как будто я что-то тут от лица всего советского государства пытаюсь сказать.

Имеет смысл так делать. У меня там в Москве Громыко, наверное, вздрагивает, если уже узнал, что я в Японию поехал. Думаю, он все еще не может забыть мою поездку на Кубу в ноябре. К чему мне дополнительные проблемы с могущественным министром иностранных дел? Тут своего Фиделя Кастро в Японии не имеется, который заставит его в случае чего гнев на милость сменить.

Нет, конечно, я прекрасно понимаю, что это операция под эгидой КГБ. Но таки это не индульгенция того образца, что была у миледи в «Трех мушкетерах». Был бы я более наивным, мог бы и посмелее себя чувствовать. Мол, комитет меня всегда защитит.

Но наивным я не был и прекрасно понимал, что любые шаги в мою поддержку комитет будет делать, только потому что я какую-то пользу приношу.

И опять же, варианты этих шагов достаточно ограничены. Меня, к примеру, вовсе не устроит вариант, который меня от претензий в мой адрес защитит, но будет связан с тем, что Андропов, к примеру, открыто заявит, что я на комитет работаю, поэтому все от меня должны отцепиться. Это, знаете ли, поддержка, которая хуже, чем отсутствие поддержки. После этого ни о какой карьере за рамками самого комитета и речи быть не может.

Вот такие дела. По идее, это способно объяснить мое нежелание в эту самую Японию ехать. Больно много нюансов, которые приходится учитывать все время, пока ты здесь находишься.

Думал, когда закончилась вся эта дискуссия, что на этом уже на сегодня напряжные моменты закончатся. Как бы не так. Едва все встали из-за столов, а я уже предвкушал поездку в ресторан, который у меня в программе стоял, как появилась новая информация от моего сопровождающего. Ресторан-то будет, но мы все туда, всей этой толпой из-за этого стола ужинать и отправляемся.

Я, вздохнув, понял, что японцы решили меня и во время ужина тоже вопросами трепать. Ну что же, когда тебя по приезду встречают на лимузине и в президентский люкс везут вместо обычной общаги, то, логично ожидать, что все эти деньги тебе так или иначе придется отработать…

Япония, Токийский театр

Капитан Дьяков прекрасно знал, что у него нет никакой власти над кинобригадой, что это отдельная операция. Ну да, там почти все и с должностями были повыше, чем у него. Было бы странно, если бы он отдавал какие-то приказы офицерам с более высоким званием.

Его задача была достаточно проста. Координировать только то, что лично с Ивлевым будет связано. Правда, с этой задачей он полностью впросак попал. Кто же знал, что японцы Ивлева в отдельный отель увезут, расположенный в семи километрах от той простенькой гостиницы, куда сам капитан, изображающий реквизитора в театре «Ромэн», заселился? Он с тоской смотрел на пустой номер Ивлева, расположенный по соседству с ним. Как бы просто все было, если бы этого казуса не произошло!

Но тем не менее, конечно же, о том, чем на самом деле занимается кинобригада, он прекрасно знал. Так что, когда к нему в реквизиторскую подполковник Матюшкин пришел, он, конечно, был с ним готов беседовать.

Поговорить решили прямо здесь. Про опасность прослушки они знали, но несмотря на то, что Япония в последние годы неплохие успехи в электронике различной делала, у КГБ не было оснований полагать, что их система прослушки существенно лучше, чем та, которой Советский Союз располагает. А советская система, одна из самых передовых в мире, была все же громоздкой и дорогостоящей. Поэтому, когда разрабатывали эту операцию, решили считать помещения в Токийском театре условно-безопасной зоной, где можно при необходимости важные дела обсуждать, не выходя на улицу.