Страница 44

Ну а кто уже действительно является завербованным шпионом, те и секреты готовы, украденные у Советского Союза, вот таким вот образом иностранным резидентам и сотрудникам разведки передавать.

Он получил инструкции от своего куратора ни в коем случае не позволить никому заметить, что он за этой женщиной следит. И, в принципе, сделать это оказалось достаточно несложно.

Зал для приемов в американском посольстве был огромным. Так что вначале он наблюдал за Галией, стоя в очереди за едой, потому что центр зала, где она разговаривала с иностранцами, опустел, почти все в эти очереди за едой выстроились.

А затем он с едой на тарелке потихоньку ходил по залу, в основном стараясь на Галию вовсе не смотреть. А зачем на нее постоянно смотреть, когда она с кем-то общается? Надо только, кинув внешне безразличный взгляд, постараться запомнить, с кем именно она сейчас говорит. Если человек ему этот знаком, это хорошо, а если не знаком, нужно его внешность запомнить.

Все равно комитет снаружи каждого гостя, кто пришел на американский прием, незаметно фотографирует. Так что потом по этим фотографиям, которые ему куратор покажет, он сможет этого гостя узнать.

Иногда у него даже получалось подойти чуток поближе, чтобы попытаться хоть что-то услышать из разговора Галии с очередным собеседником. По его предыдущему опыту куратор был очень доволен, когда ему удавалось из разговоров тех, за кем ему было велено следить, хотя бы несколько фраз каких-то услышать, запомнить и потом сообщить. А уж если фамилии какие-то звучали, то это вообще было здорово.

Единственное что от него еще требовалось, так это постараться определить, помимо внешности, является ли очередной собеседник Галии иностранцем или русским. Так потом легче будет найти его по фотографиям. Само собой, что была у контрразведки и база фотографий всех дипломатов в СССР.

С иностранными языками у него было сложно, но худо-бедно он их все же отличал. Отметил поэтому с завистью, первый раз поближе подобравшись, что Галия общается с кем-то по-английски, причем достаточно бодро.

Приметил он и молодого смазливого гражданина СССР, который по-русски с объектом разговаривал, при этом громко восторгался какой-то пьесой, что почему-то привело в восторг объект его наблюдения. Услышанные фразы он постарался запомнить, потому как это запросто могло быть каким-то кодом, на котором между собой завербованные агенты американцев общаются на этом приеме. Его об этом в самом начале сотрудничества с КГБ куратор предупредил.

Мало ли у них по договоренности пьеса означает — советский самолет, а театр — военный аэродром. И они сейчас на самом деле обсуждают свой восторг от того, что на каком-то военном аэродроме смогли сфотографировать какой-то новый боевой самолет, который Советский Союз сейчас испытывает.

И так бывает с этими шпионами, что хотят советскому государству навредить…

Как конкретно это бывает, сам Афанасий Григорьевич особо не разбирался. Все же совсем не его профессия. Он даже и в армии не служил из-за проблем со здоровьем. Но товарищи из КГБ как-то очень убедительно попросили его пятнадцать лет тому назад оказать содействие Родине, и он в принципе не нашел ничего плохого в том, чтобы это самое содействие и оказывать.

Вот как-то с тех пор дело так и пошло…