Страница 58

Таких серьезных эксцессов труппа себе позволить не могла. Тут же, конечно, стали пытаться уменьшить последствия понесенного ущерба.

Разбитые руки зеленкой мазали, ткань холодную водой смачивали под краном и к синякам и фингалам прикладывали.

Но это все не то. Поможет, конечно, но не так сильно, как если бы сразу можно было лед к фингалам и синякам приложить после драки. Эффект будет гораздо меньше.

Ну ладно. Легли пока спать, в надежде, что к утру пострадавшие актеры получше уже будет выглядеть.

С утра только все хуже стало выглядеть, что с синяками, что с фингалами. Спасительного чуда не произошло. Начали попытаться гримировать фингалы, хотя средств для этого в гостинице было не так и много. Было кое-что, конечно, но, увы, не все, что нужно было бы. Но без грима в коридор выпустишь кого в таком виде, так сразу спалишься.

А ведь этим вечером в театре надо играть. Как на сцену выходить с такими ободранными руками?

Хотя по рукам, конечно, быстро придумали, что можно сделать. Решили перчатки телесного цвета купить. Освещение в гостинице не слишком яркое. Японцы экономят на электричестве. Если близко к сотруднику Минкульта и реквизитору с переводчиками не подходить, то авось и не заметят. А на сцене, когда будут играть, зрители точно не заметят. Там до первого ряда метров шесть-семь, не поймет никто, что у актеров руки в перчатках.

Оценив ситуацию, Алмаз сокрушенно покачал головой.

Ладно, сейчас кого-то из тех, кто в драке не сильно пострадал, пошлют по магазинам искать те самые перчатки телесного цвета. Но что с этими фингалами и синяками на лицах делать? Они были богатые у пятерых артистов, а у двоих по глазу у каждого было таких заплывших, что они практически не открывались. Вот как при помощи обычного грима это можно замаскировать, спрашивается?

Боянов телефон свой, конечно, оставил, но Алмаз не представлял, как он по телефону все это своему руководителю будет рассказывать.

В общем, катастрофа. Вот тебе и подзаработали денег. Одно счастье, что поход за подработком они с Баро согласовали с руководством театра. Так что сами Боянов с Вишневским не должны слишком сильно на них ругаться.

Хотя это тоже не наверняка, учитывая, что Алмаз прекрасно помнил, как они заверяли Боянова с Вишневским, что никаких проблем быть не должно с этими вылазками в портовые кабаки. Мол, их там очень ждут, как родных примут.

В общем, ситуация просто ужасающая.

Боязно, было, конечно, тревожить руководство, но Алмаз понял, что выхода никакого нету, придется ему это сделать, так что пошел к телефону. Ох, и влетит же ему в любом случае. — прекрасно понимал он.

Токио , Keio Plaza Hotel

Утром неожиданно, во время завтрака, когда мы подъедали остатки вчерашней еды из ресторана, телефон в номере зазвонил.

Никто из нас не ожидал, что нам кто-то звонить будет, так что посмотрели удивленно друг на друга.

Галие я номер, конечно, оставил, когда звонил в первый день по приезду, так что тут же заволновался, не произошло ли чего-то плохого в Москве. Хоть бы дети не заболели, первая мысль, само собой. Схватил трубку и сразу же слегка успокоился, услышав, что голос мужской.

— Алле, добрый день. — вежливо поздоровались со мной. — Это Алмаз из труппы «Ромэна». Мне бы с Михаилом Алексеевичем срочно переговорить.

— Сейчас трубочку передам, — сказал я, успокоившись.

А вот Боянов успокоенным не выглядел, когда к телефону шел после того, как я его позвал.

Я тут же сообразил, как я за детей только что волновался, так он за артистов своих переживает. Боится, что что-то они там набедокурили. Ну да, артисты, они же такие, как дети бывают. Кто-то даже, помню, говорил мне, что артисты — это не выросшие дети, настолько они постоянно в своих мечтах живут.