Страница 20

— Оборотное зелье. Действует пару часов. Не думаю, что идти в своем настоящем облике — хорошая идея.

— Оборотное зелье? И ты хочешь, чтобы я это выпил? — он хмыкнул. — Ясно. «Выпей меня и ты увидишь небо в алмазах, голубых единорогов, небесные города и множество других чудес…»

— Единорогов сегодня не будет, обещаю. Это не наркотики. Это действительно оборотное зелье, ты будешь выглядеть как другой человек.

— Как другой?

— Да, как мой папа.

Он рассмеялся. Трудно было не смяться над собой, ведущим шизофренические разговоры, стоя на собственной кухне.

— Ты слышишь себя? — он сделал шаг к ней, обнял за плечи. — Оборотное зелье, волшебный мир… Бред, просто бред. Мы заигрались.

— Кто разбил перегородку, кто переломал почти всю мебель в квартире? Кто оказался на другом конце Лондона, не поняв — как?

Он перестал смеяться — ответ на эти вопросы он знал, но проще было сделать вид, что всего этого — не было.

— Этому должно быть рациональное объяснение. Например, что кто-то пытается свести меня с ума, а ты — помогаешь. Технологии шагнули так далеко, что трудно удивляться чему-то. Ты видела Копперфильда? Он летает, он заставляет исчезнуть статую Свободы. Или он тоже — из ваших?

— Я не знаю, о ком ты. Как тебе доказать…

Он коснулся ее лица, провел по щеке, вниз, и она, зажмурившись, прижалась к его ладони.

— Джо, если бы ты знал, как я хотела бы все изменить, но это невозможно! Фокусы, мытье посуды и выращивание роз — это милые забавы, а есть магия темная, страшная, и ты… ты знал в ней толк. Я боюсь за тебя, я боюсь, что ты навредишь себе или кому-нибудь еще, я боюсь, что кто-то кроме меня случайно встретит тебя и что тогда?

— Ты только поэтому пришла? — прошептал он, сокращая дистанцию между ними. — Неужели — только поэтому? Из-за страха?

Она распахнула глаза, посмотрела на него в упор.

— Нет. И это меня тоже пугает. Я любила Рона и я… я не могла же его разлюбить? Он хороший, очень хороший, милый, он… мы столько пережили вместе, он — часть меня и я...

Он молча подхватил ее на руки и понес в спальню. Его колотило от злости на неизвестного ему Рона. Наверняка сильный, высокий, красивый и молодой. Ровесник Гермионы. Шалопай и душа компании. Милый! Черт возьми — милый!

Стакан на тумбочке задрожал и Джо заметил, с какой тревогой уставилась на него Гермиона. Боится, действительно боится, что от его гнева штукатурка посыплется? Он успокоился, глубоко вздохнув, заставил себя выкинуть мысли о ее муже из головы. Он ушел — и слава Богу, что думать о нем?

Было слишком много света, но так не хотелось вставать и задергивать тонкие занавески: свет они пропускали хорошо, но лишали соседей напротив интересного зрелища. Гермиона взмахнула палочкой, шторы задернулись.

— Может в магии действительно что-то есть? — пробурчал он, стягивая с себя футболку.

Он не отпустит ее. Не сейчас. К черту магию, и реальность — к черту. Один раз мир уже рассыпался крошевом и он смог его собрать, сможет еще раз, тем более есть ради кого.

Гермиона не отталкивала его, но и страсти не проявляла, словно не хотела быть повинной в происходящем, словно это не она, а кто-то другой лежал на его кровати.

Он стянул с нее трусики, приподняв бедра. Языком медленно и тягуче провел от лодыжки вверх, до колена, по внутренней поверхности бедра, где кожа так тонка и чувствительна. Гермиона застонала, пытаясь уклониться от его ласк.

— Я хочу тебя, — прошептал он, целуя ее живот, грудь, шею. — Я хочу тебя, я хочу быть с тобой всегда, не отпускать. Я хочу тебя…

Она перестал делать вид, что ее тут нет, ее глаза стали темнее, взгляд — глубже, волосы разметались по подушке. Ни одна из его женщин в момент близости не была столь прекрасна. Ни одна не вызвала такие противоречивые чувства. Наверное, во всем были виноваты их недавние разговоры, но Джо казалось, что он чувствует исходящую от нее силу, которой хотелось подчиниться и которую хотелось подчинить.

Она сама потянула его на себя, сама поцеловала его губы, требовательно выгибаясь навстречу.