Страница 10

Москва

Павел Сатчан не спешил ехать домой после совещания. Ивлев быстро ускакал, а он задержался еще в бане, попарился, покушал, и только потом уже домой и поехал.

Прикидывал по дороге домой сегодняшнее совещание. Вроде бы он сегодня хорошо сработал. Смог даже произвести, он это заметил, некоторое положительное впечатление на Захарова своим предложением. В то же время новости, конечно, были про Володина совсем не радостные.

Он прекрасно знал, сколько их группировка может получить неприятностей от кого-то, кто выбрался на такой уровень, как повезло Володину. Эх, правильно Пашка месяц назад предложил Захарову поднимать членов группировки повыше. Но жальче всего, что Захаров сам не додумался до этого хотя бы года полтора назад… И почему, интересно?

А будь все иначе, то может быть, за это время удалось бы уже кого-то из группировки хоть на какую-то самую малую должность в ЦК КПСС пристроить. Хоть и просто бумажки за кем-то носить. Главное, что сейчас бы человек был бы там, который мог бы и информацию какую-то про Володина собрать. И может быть, и слухи про него какие-то неблаговидные распустить, чтобы затруднить ему процесс поиска друзей среди сотрудников ЦК КПСС.

Затем его мысли перескочили на дом. Тут он сразу поморщился. Римму, конечно, при помощи ее отца уговорить удалось, что от новой работы ему не отбрыкаться, и чтобы не злить Тяжельникова, должна она согласиться с тем, что комсоргом он в МГУ будет работать. Но, как он и ожидал, то, что он смог уговорить жену, не означало, что она, хоть и приняв это, одобрила его действия.

Неделю всего он в МГУ работает, и всю неделю он чувствовал эмоциональное давление с ее стороны. Нет, она ничего не говорила, просто ходила хмурая и отстраненная. В общем, дома он чувствовал себя очень неуютно. Вроде бы и жена, а ведет себя почти как чужой человек.

Так что, конечно, ехал-то он домой, но никакой радости по этому поводу не испытывал.

Тем пуще было его удивление, когда он, зайдя в квартиру, увидел, что жена приоделась во что-то красивое, а не как обычно в бесформенном халате бродит по квартире, в котором еще беременная ходила. Даже и не скажешь, что это какая-то домашняя одежда, сидит в обтяжечку на фигуре, заставляя выглядеть очень соблазнительно.

Не стала Римма, как он ожидал, и ругать за то, что он так поздно появился. Он хоть и позвонил ей и предупредил, что сильно сегодня задержится, но она на это очень негативно во время телефонного разговора отреагировала. Небось, подумала, решил он, что он к шлюхе какой-нибудь своей поехал. Ну что же, были у него и такие поездки, кто ж спорит. Любовница у него была. Просто, став комсоргом МГУ, он был так занят, что ему уже до нее пока что совсем было.

И самое главное, Римма не только выглядела очень красиво и соблазнительно, но и светилась, как новогодняя елка. И явно не собиралась хмуро смотреть на мужа, как в предыдущие дни…

— Случилось у нас что-то хорошее? — с недоумением, но тоже начав улыбаться, рассчитывая, что жена ему сейчас про какую-то очень приятную новость расскажет, — спросил он Римму.

А сам в уме начал прикидывать, что бы это могло быть? Жену повысили? За рубеж предложили съездить на стажировку? Что бы так могло ее вдохновить?

— Да нет, милый, ничего, в принципе, не случилось. Все как всегда. Люблю тебя просто очень. Давай бегом руки мой и переодевайся. Я как раз ужин тебе пока что разогрею и на стол накрою.

Приятно изумленный Сатчан тут же послушно начал выполнять все, что велела жена. И наготовила она всего столько, что у него глаза на лоб полезли, когда он за стол сел. Это больше походило на праздничный ужин, а не на то, чем жена в понедельник пришедшего с работы поздно мужа встречает. Даже колбаски копченой нарезала. И водочка на столе стояла. Обычно он сам ее доставал, а тут, понимаешь, Римма вытащила. Ничего он понять не мог.

И есть пришлось, раз столько наготовила, то и неважно, что он уже в бане наелся, надо уважить… Как же, блин, приятно, когда тебя вот так дома встречают! А не шипят и не обнюхивают, не пахнет ли от тебя помадой или женским одеколоном…

Жена, еще пока он ел, отлучилась дочку спать укладывать. А потом, справившись с этим, едва он поел, тут же за руку его в гостиную потащила. Свет потушила, дверь на замок закрыла, чтоб дочка, если проснется вдруг, войти к ним не могла. И тут же набросилась на него, как тигрица.

Вот это жизнь! — восторженно подумал Сатчан.