Страница 4

Медицины в том виде, в каком нам её преподавали старые профессора, больше не существует. Забудьте. Белый халат перестал быть броней или символом статуса. Сегодня это просто униформа обслуживающего персонала. Точно такая же, как жилетка у курьера. Люди приходят в поликлинику или ложатся в стационар с установкой клиента в супермаркете. «Мне, пожалуйста, быстро, безболезненно, с улыбочкой и чтобы по ОМС. И объясните мне диагноз, но без этих ваших латинских терминов, я в интернете читал, что у меня другое».

Система превратила нас в гигантскую индустрию сервиса. Главврачу глубоко насрать на твою ювелирную технику в операционной и на то, как виртуозно ты читаешь сложные снимки КТ. Тебя оценивают по уровню лояльности клиента. Источаешь приторную эмпатию, выписываешь направления по первому писку, не споришь с откровенным бредом — молодец, держи премию и пять звезд на «ПроДокторов». А если ты только что вытащил человека с того света после тяжелейшего гнойного уросепсиса? Если ты стоял за столом четыре часа в свинцовом фартуке, пока спина не осыпалась в трусы, спас почку, но на утреннем обходе говорил сухо, по делу и не стал держать пациента за ручку? Будь готов к разгромной простыне в соцсетях и жалобе в Минздрав. «Доктор был невнимателен. Доктор смотрел в анализы, а не мне в глаза. Доктор грубиян».

В госклиниках этот потребительский терроризм цветет самым пышным, вонючим цветом. Вваливается тело в кабинет. В грязной обуви, куртку не снял, «здрасьте» в горле застряло. Падает на стул и с порога начинает качать права. У него, блядь, камни в почках или простата размером с кулак, потому что он двадцать лет глушил дешевое пиво, жрал фастфуд на диване и не мылся, а виноват в этом лично ты. Иногда хочется сказать: «Мил человек, я уролог, а не Иисус. Я не умею наложением рук отменять последствия твоего скотского образа жизни». Но ты молчишь. Потому что для системы ты функция. Аппарат по выдаче рецептов.

Эта гонка за клиентским сервисом выжигает. Ты шел в медицину распутывать сложные клинические ребусы и резать ткани, а по факту работаешь аниматором, юристом и психотерапевтом в одном флаконе. Пациенты требуют шоу: чтобы за пятнадцать минут приема им выдали диагноз, как приговор в кино, и вылечили одной волшебной таблеткой. Но вся эта сервисная хрень мгновенно отходит на второй план, когда за тобой закрываются тяжелые двери операционной.

Там начинается настоящая реальность. Там живут ошибки.

Спросите любого оперирующего хирурга, когда он в последний раз реально обосрался на работе. Если он честен, он ответит: «Только вчера». Зайдите на любую крупную урологическую конференцию. С трибун вещают академики и профессора. Показывают красиво смонтированные, ускоренные видосики, где инструменты порхают, а камни сами разлетаются в пыль под аплодисменты. Супергерои. А потом спуститесь в кулуары. Там, за пластиковым стаканчиком паленого коньяка, эти же мужики седеют на глазах, обсуждая реальность. Никто не хочет признаваться публично. Система не прощает ошибок. Признал косяк — на тебе клеймо. Пациенты уверены, что их тело — это автомобиль на гарантии, а администрация с радостью сольет тебя прокурору, лишь бы прикрыть собственную задницу. Но давайте прямо. Если ты реально берешь в руки скальпель или эндоскоп, а не просто перекладываешь бумажки в поликлинике — у тебя будут осложнения. И прилетят они оттуда, откуда вообще не ждешь.

Третий год работы. Тот самый опасный период, когда сопливому врачу начинает казаться, что он поймал бога за бороду. У меня таким моментом ложной самоуверенности стала ДУВЛ — дистанционная ударно-волновая литотрипсия. Ультразвуковая бомбардировка камней. В Европе это вообще делают медсестры. Навел прицел, отстучал камень в пыль, пациент пошел домой ссать песком. Рутина. Конвейер по триста человек в год. Ложится на стол пожилая женщина. Диабет, гипертония — стандарт. Камень в почке. Делаю процедуру. Удар за ударом. Всё строго по протоколу, ни шага в сторону. Она уходит домой. Через три часа её привозят по скорой. Дикая, некупируемая боль в боку, давление падает. Делаем УЗИ. А там — огромная, массивная подкапсульная гематома почки. Ультразвуковая волна спровоцировала кровотечение из её хрупких, диабетических сосудов. Ты стоишь с датчиком УЗИ, смотришь на эту черную, растущую лужу крови на мониторе, и у тебя яйца сжимаются до размера горошины. «Я же всё делал по протоколу!». А протоколу насрать. В этот момент ты кристально ясно понимаешь: даже самая тупая, обкатанная технология не гарантирует результата. Медицина — это генератор случайностей.