Страница 13

Свинцовый фартук весит десять килограммов. Но после часа за операционным столом, когда ты по кускам выковыривал семисантиметровый камень из почки через трубку в боку, кажется, что все тридцать. И бонусом ко всему этому великолепию – тебе дико хочется ссать. Но ты, переминаясь с ноги на ногу, терпишь, потому что бросить инструмент и уйти в туалет нельзя. Выходишь из операционной. Стягиваешь мокрый хирургический костюм. Достаешь телефон, открываешь соцсети, хоть на минуту отключить мозг, и видишь комментарий под постом о медицине.

Обычный, будничный комментарий от Василия из интернета: «Да хер ли они ноют, эти врачи, у них зарплаты ого-го, и так нормально зарабатывают на наших болячках».

Откуда вообще взялся этот непробиваемый глюк?

Будем реалистами. В массовом сознании обывателя хирург – это мутная смесь жреца и теневого миллионера. Люди искренне верят, что под матрасом у нас лежат пачки денег, а отпуск мы проводим исключительно на Мальдивах. Этот миф тянется из голодных девяностых, когда в кабинет заходили братки с золотыми цепями и молча клали на стол пресс наличности за пулевое ранение. Но девяностые давно ушли. Реальность сегодня выглядит иначе. Ставка врача в государственном стационаре –насмешка, плевок в лицо. Чтобы дотянуть до вменяемой суммы, на которую можно кормить семью, хирургу нужно брать дежурства, жить на полторы-две ставки, пахать в выходные в других клинках и забыть, как выглядят его собственные дети.

Но в инфополе врач по-прежнему остается сказочно богатым. Почему? Потому что пациент видит, как доктор после смены садится в кроссовер. И пациенту абсолютно насрать, что этот кроссовер взят в кредит на семь лет, за который врач платит своими бессонными ночами и сорванной спиной. Пациент видит у доктора в руках последний айфон. Пазл в голове сходится: ага, наворовал. Ему невдомек, что хорошая камера в телефоне хирургу нужна не для селфи в лифте, а чтобы делать снимки рентгенограмм, потому что больничные компьютеры зависают даже при открытии текстового документа. Пациент узнает, что врач поехал на медицинский конгресс и думает: зажрались. То, что этот врач полгода экономил, чтобы оплатить перелет и дешевую гостиницу на окраине ради нормальных лекций – остается за кадром.

Спасение жизней почему-то всегда приравнивается к сверхприбыли. Хотя суровая реальность доказывает обратное: важность твоей работы для человечества никогда не коррелирует с её оплатой. Масла в огонь подливают коммерция и инфоцыгане. Лощеный нутрициолог в инстаграме продает авторский курс лечения простатита лопухом за пятнадцать тысяч рублей. Пациент приходит в частную клинику, где чек за пятнадцатиминутную консультацию уролога пробивает потолок в пять тысяч. В голове рождается логичная мысль: ну ни хера себе врачи гребут! Он же не знает, что из этих пяти тысяч сам врач получит на руки рублей семьсот. Остальное сожрет мраморный пол в холле, агрессивная реклама, зарплата девочек на ресепшене. Врач в этой пищевой цепи – просто раб с высшим образованием. А еще есть вера в откаты. Ты выписываешь пациенту современный, работающий оригинальный препарат. Пациент гуглит цену, седеет, и в мозгу мгновенно рождается теория заговора: ага, значит, фармкомпания занесла ему чемодан! Но опровергнуть это невозможно, ты по умолчанию виновен в жадности.

И тут здесь система достает свой главный и безупречно работающий инструмент подавления. Слово ПРИЗВАНИЕ. На лекциях по биоэтике нам годами вколачивали, что врач – профессия гуманная. Ваше призвание – помогать. Врач не должен думать о мирском, он должен питаться чувством выполненного долга. Этим словом, как кляпом, затыкают рот любому медику, посмевшему заикнуться о том, что ему банально нечем жить эту жизнь. Как только врач пытается сказать, что его труд стоит денег, ему тут же с праведным гневом бросают в лицо: а как же долг?! А как же клятва Гиппократа?! Это двойные стандарты во всей красе. Общество готово стоя аплодировать герою-хирургу, который трое суток не выходил из операционной, а потом поехал спать в свою облезлую хрущевку. Но стоит этому же самому хирургу купить хорошую машину – нажился на чужой крови. Бедность не очищает душу. Нищета в хирургии – прямая дорога к выгоранию, депрессии и конвертам в карман. Когда ты пашешь на двух ставках, чтобы прокормить семью, ты выгораешь не от физической нагрузки. Ты выгораешь от чувства, что твой штучный труд ни хера не ценят в денежном эквиваленте. Умные и талантливые ломаются и уходят. В государственной медицине остаются либо фанатики, на которых система откровенно ездит верхом, либо те, кому просто некуда идти. Загони крысу в угол и перестань кормить – она начнет жрать то, что найдет. Когда государство платит хирургу копейки за сшивание сосудов толщиной с нитку, оно само толкает его на благодарности в конвертах. Это не попытка оправдать коррупцию, это констатация факта.

Здоровый профессионализм немыслим без здорового эгоизма. Хирург элитный инструмент: шесть лет в меде, ординатура, убитая спина и ежедневный риск присесть в тюрьму за ошибку. Этот труд обязан стоить дорого. Жить в нормальной квартире, ездить на надежной машине и летать на море, чтобы восстановить расшатанную нервную систему – базовые желания тяжело работающего мужика.