Страница 2

Утром они сворачиваются и пакуют палатки, шатры и лотки, снимают сетки. Всё в холоде, всё затемно. Айли шпыняют, посылая помочь то тут, то там, ругая за нерасторопность. Она умирает от усталости. Покорные единороги и пегасы стоят под тёплыми попонами, впряженные в фургоны, у пегасов связаны крылья. На большой телеге покачивается голова клоуна. С ней обращаются бережно — она покрыта хрупкой эмалью.

Караван идёт по безлюдным улицам несколько часов, и за это время немного светает. Они сворачивают в какую-нибудь подворотню, где открывается безлюдный двор, из-за множества внутренних построек похожий на бесконечный лабиринт. Разгружаются фургоны, разворачивается сетка. И цирк оборачивает собой всё, растекается, заполняет светом, шумом и пестротой. С наступлением темноты появляются первые зрители.

— Сколько я здесь? — спросила как-то Айли у жонглера, что обычно носил маску волка.

Он удивленно посмотрел на неё через прорези маски:

— Да ты всегда здесь была.

Пожал плечами и начал крутить огненные шары.

— Сколько существует цирк? — спросила она в другой день у толстой торговки зельем в пузатых бутылках. Торговка носила бордовое бархатное платье с низким декольте и черную маску в мелких красных бусинах под жемчуг.

— Он всегда был, — пожала пышными плечами торговка, отчего бюст её колыхнулся. — Вечно.

Айли попыталась вспомнить, что с ней было до цирка, и не смогла. Всё повторялось — растягивание сетки, расстановка фургонов, шатров и лотков, бег с блестящим мячом надо львами, белыми, со слепыми, но всё видящими глазами, с хлопаньем крыльев сфинксов наверху. Накуренный фургон и гогот Типака. И усталость, усталость...

В тот день лев, пока Айли исполняет свой номер с мячом, прыгает и цепляет сетку, так что Айли Падает. Толпа восторженно воет. К счастью, мяч Айли упустила, и он катится к белым львиным лапам, в сетчатую воронку, отвлекая зверя своим блеском и кривым отражением. И, замешкавшись, тот не сразу дергает посильнее, так что она успевает добежать на четвереньках до края. Толпа улюлюкает и подбадривает то ли её, то ли льва. Айли подозревает, что последнее. Наверху мечутся, хлопая крыльями, сфинксы, их чёрные лица спокойны. Кривляясь, на длинных верёвках, заранее прицепленных к верхней сетке как раз на такой случай, вылетают акробаты в трико, делящих цветом их тела на две половинки — левая синяя, а правая красная, или левая желтая, а правая оранжевая. Лица их покрыты блёстками, акробаты летают на веревках по периметру, отвлекая львов, пиная друг другу зеркальный мяч Айли и притворяясь, что вот-вот свалятся. Другие же быстро-быстро штопают сетку.

Айли оттаскивают в ближайшую палатку, дают стакан чего-то горького и обжигающего.

***

Они едут по мосту, и, сидя на верху фургона, Айли видит чёрную медленную воду. Если упасть туда, то она с плеском сомкнётся над тобой. И почему вода не замёрзла? Потому что Ледяной Зверь не дыхнул на неё. Небо серое, а внизу как ночь. И только снежная крупа летит из этой серости. В домах горят редкие окошки, а на фургонах рядом с ней едут акробаты, что штопали вчера сетку, торговцы фонариками, пекари, что торгуют блинчиками и колбасками и другие, те, кого Айли давно знает, но чьи лица сливаются в серую, как небо, массу. Что-то горячо рассказывает Типак, рядом с ним клоун в белом слушает и одновременно жонглирует горящей лампой и бенгальскими огнями, репетирует номер, чего зря время терять. Вдали покачивается водруженная на самый первый фургон голова.

Мост плавно вливается в мощёную площадь, окруженную низкими домами. Из труб поднимается жидкий и робкий на морозе дымок, завивается и застывает, точно ему тоже холодно. От крыши отделяется чёрная тень, раздаётся свист. Бледный свет играет на золоте крыльев, сфинкс бесстрастно смотрит перед собой, точно его и не интересуют ни люди, ни пегасы и единороги. Толстая торговка зельями вопит, в её руке тут же появляется факел, клоун в белом встаёт во весь рост и его лампа выбрасывает вверх длинный язык пламени. Бенгальские огни тоже пускают в дело, цирк ощетинился факелами. Бахнул фейерверк, над головой Айли проносятся разноцветные ракеты, а сфинкс падает на двух единорогов, что впряжены в фургон с Айли. Они встают на дыбы, фургон дергается и Айли слетает с крыши.

Ей везёт — она падает сначала на привязанную позади фургона свернутую палатку и только потом на булыжники. Возница сшиб сфинкса, и он шипит, распластав крылья мостовой. С крыш летят другие твари.

— Малохольная, догоняй! — кричит кто-то, и пегасов с единорогами пускают рысью. Мимо Айли едут синие и зелёные фургоны с надписями и рисунками.

— Поднажми! Булками шевели!

— Нечем ей шевелить!...

Раздается взрыв смеха. Айли пытается бежать, но фургоны едут быстро, и белый клоун машет ей лампой и бенгальскими огнями. Она остаётся одна, потому что сфинксы тоже улетели. Айли кутается в своё одеяло, накинутое поверх чьего-то отданного ей драпового пальто. Ей чудится, что в конце улицы кто-то или что-то есть, большое и белое. Лев?

Нет, он намного больше льва и идёт спокойно, точно нет ни снега, ни ветра. Бока его задевают дома узкой улочки, а когда огромный рог касается фонаря-воронки, тот с хлопком гаснет. Ледяной Зверь белый, лохматый и похож одновременно на слона, носорога и быка. У него короткий меховой хобот и рога посреди лба, прямо над хоботом, бивни тоже есть. Глаза тёмные и умные. Когда он вступает на мост, то река белеет и перестаёт течь. Мощные раздвоенные копыта набатом топают по булыжнику. Сейчас Зверь сметёт Айли с пути, размажет, но она не в силах сдвинуться. Зверь останавливается. Айли смотрит на него. Она старается не дышать, потому что дышать больно от холода. Болят сжимающие одеяло пальцы, дыхание вырывается паром. Из хобота Зверя пар не идёт, он так близко, так что Айли может его коснуться. Что она и делает.

***

Зверь стоит, а потом обвивает её хоботом. Айли становится теплее, а зверь сажает её себе на спину.

Мимо проплывают дома, и Айли может заглянуть в освещенные окна, увидеть книжные шкафы и изразцовые печи. Заметив зверя, люди торопливо задёргивают шторы, а Айли хочет объяснить им, что боятся не надо и Зверь — хороший. Она с головой закрылась одеялом, и ей тепло в этом коконе. Шерсть Зверя согревает ноги.

Дома становятся ниже и реже, и вот они идут через снежную равнину. Долину заливает свет — это луна! Айли поворачивает голову и видит низкое закатное солнце. Они со зверем оказываются то в розовом, то в серебристом свете. Впереди мерцает радужная завеса северного сияния и Зверь идёт сначала на него, а потом через него. Миражами возникают замки, леса, тропические острова, и Айли понимает, что они реальны. Она вспоминает свой светлый мир и находит его! Вон Лесная Башня, увитая плющом с голубыми цветами — знакомое место! Она может соскользнуть со спины Зверя и вернуться. Точно услышав её мысли, Зверь вздыхает и останавливается. Опять вздыхает. Айли думает минуту, и остаётся на его спине. Треплет его по лохматому загривку. Зверь радостно фыркает и они вместе идут сквозь сияние. Чуть позже Айли замечает, что зверь всё же выдыхает пар в морозный воздух, присматривается. Это не пар, а острова и леса, замки и города. В лесах вместо птиц живут пёстрые рыбы, а птицы плавают в воде у островов. Замки и города населены драконами и людьми с песьими головами. Новые миры.

P.S. Эта книга находится в процессе написания, и для того, чтобы быть в курсе публикаций новых глав, рекомендуем добавить книгу в свою библиотеку либо подписаться на Автора.Спасибо.