Страница 17

Сильвия принялся облизывать уши Дойчлянда. Эти ласки герой игнорировал.

«3. „Россия“ про которую говорим мы ещё не наступила. Это то, что дóлжно создать. Единственная „Россия“, которую мы признаём и которой хотим – несёт в себе образ земли обетованной для людей, которые говорят на русском языке и воспитаны в рамках православной культуры и, в частности, того, что принято называть „русской культурой“ (хотя истинной „Русской культуры“ тоже пока не создано!). Этот образ существует в нашем общем бессознательном, как минимум, в силу общей эпохи, а также общего языка и прочих общих социокультурных феноменов»

— Ты будешь меня и дальше динамить, мужлан? — негодовал Сильвия.

— Прости, милая, ещё пару строк!

«4. Существующие культуры агонизируют постмодерном. Истинная „Русская Культура“ придёт вместе с Великим Произведением, что бы то ни было. Это нечто, что вбирает необходимые фрагменты существующих коллективных мифов и объединяет их во что-то цельное, и ОДНОЗНАЧНО воспринимается определённой широкой группой людей. „Русский“ появляется именно в этот момент и определяется как раз тем, что это тот, кто однозначно понимает это Созданное. По отношению к существовавшим / существующим культурам, можно привести в пример Илиаду-Одиссею, Новый Завет, Коран. Искусство, не пытающееся стать одним из кирпичей, из которых впоследствии будет сложено нечто сопоставимое по масштабу с вышеперечисленными примерами – не нужно и бессмысленно»

— Всё, мне надоело! Отодвинь ты свои бумажки! — разъярился Сильвия. — Дай сюда свой член уже!

— Погоди… — запротестовал было Дойч.

— Лучше не сопротивляйся!

— Но манифест?..

— Хуест! Я долго ждала! — с этими словами Сильвия жадно всосал пенис Дойчлянда. — И только пошевелись! — пригрозил он.

Дойчлянду пришлось расслабиться. Хотя в голове он строил свой пятый пункт.

«5. Для наших реалий ближе всего к п.4 – тексты Летова. Где его метафоры – совсем не метафоры в прямом смысле этого слова. Это механизмы, сигналы, инструкции на которые человек современной Летову и даже нам эпохи, реагирует однозначной эмоцией, рефлекторно. „Винтовка – это Праздник, все летит в пизду“ – это то, что слушателем на самом деле не понимается сознательно, а вызывает строго определённую бессознательную реакцию», — выстраивалось в его мозгу.

— Ух ты ж ёбаныть! Сильвия, я сейчас кончу! — с неожиданностью для себя объявил Дойч, когда транс засунул свой мясистый палец в его сфинктер и ловко проскользнул к простате.

— Фне фольфо фэфо и фафо, — пробубнил что-то хозяин квартиры, не вынимая чужого уда из своего рта.

Сперма брызнула. Сильвия, хохоча, выпустил член Дойча изо рта, продолжая дрочить ему.

— Спасибо, котик!

— Сильвия, мне НУЖНО ДОПИСАТЬ, — взмолился Дойчлянд.

— Блядь, да ты сумасшедший! Меняешь такую женщину… на что? На бумажки? — возмутился Сильвия, вытирая нижнюю губу. — Я тебе совсем несимпатична?

— Всё хорошо, подруга! Ты прекрасна, — подкинул леща Дойч, чтобы быть желанным гостем в «хорошей» квартире, — просто сейчас я должен доделать то, что начал.

— Зануда, — картинно обиделся Сильвия и пошёл прихорашиваться к зеркалу, попутно выбросив обговлённый презерватив в мусорное ведро.

Гелевая ручка остервенело чиркала бумагу, переходя сразу к пункту номер шесть:

«6. Одна из задач – разгадать мифологические основы, которые определяют и объединяют нас, те механизмы, на которые мы бессознательно однозначно реагируем. Без осознания – почти любое действие бессмысленно и работает на существующий спектакль»

— Ты голоден?

— Нет… Принеси попить что-нибудь, — обронил Дойчлянд, даже не взглянув на Сильвию и обидно проигнорировав новый образ, который так старательно выводил на своём лице с помощью косметики транссексуал.