Страница 18

Дойч понятия не имел, как нужно начинать грызню. Он дождался пока на сцене будет перерыв между треками, и не придумал ничего лучше, чем процитировать вступительную речь из фильма «Кровь и бетон».

— Ты хочешь меня трахнуть? — спросил Минета Дойчлянд, тряся пакетом с пирацетамом. — Я тебя сам трахну!

В этот же самый момент Ефрейтор обхватил ничего не понимающего Минета сзади, а Дойчлянд что есть мочи стал мутузить варщика по лицу.

— Какого хуя, мудаки?! — взвизгнул Минет, пытаясь вырваться. — Отпусти, падла!

— Охуел, пидор, своих кидать? — взревел Ефрейтор, разворачивая Минета лицом к себе.

— Вам пизда, гондоны, вам пизда!.. — задыхаясь больше от обиды, чем от причинённого ущерба, прокричал Минет.

— Съёбывайте отсюда! — заговорил один из двух охранников клуба, подоспевших к «спектаклю». — На улице хоть поубивайте друг друга, мне до пизды.

— Ладно, ладно, — примирительно разводя руками, пошёл на попятную Дойчлянд.

Минет вышел первым. Ефрейтор хотел остаться и досмотреть концерт, но секьюрити были непреклонны: или вы покидаете клуб, или получаете пизды, — такой был ультиматум представителей заведения. Пришлось принять условия, ведь к серьёзной стычке ни один из участников драки не был готов. Под пристальным надзором охранников парни вышли на улицу.

— И где этот пидор? — поёживаясь от промозглого ветра, спросил Ефрейтор.

— Хуй его знает… — закурил Дойчлянд. — Пошли на Думскую, нахуяримся.

— Добро! — повеселел Ефрейтор.

За каналом Грибоедова в этот момент наблюдали из тонкого мира. На одном из «конфетных» куполов Спаса на Крови сидел средних лет мужчина похожий на хиппи. Почуяв сильный запах существа с телом дельфина и шестью крокодильими лапами, мужчина обратил свой не очень весёлый взор в сторону клуба, в котором играла группа с милым его сердцу названием.

— Ловите, гондоны! — с этими словами Минет уже почти нажал на кнопку своего перцового баллончика, нацеленного на вышедших из двора Дойчлянда и Ефрейтора.

За то мгновение, пока палец Минета совершал усилие, необходимое для надавливания на поршень, хиппи из тонкого мира спрыгнул с купола собора, но приземлился не на мостовую, а на невесть откуда взявшийся левитирующий крест, и словно на доске для сёрфинга продолжил движение в сторону конфликтующей троицы. Очень уж любил неопрятный мужчина цифру три.

Невидимый в привычном мире сёрфингист поднял порыв ветра своим манёвром, и вся жгучая смесь, которую выпустил из баллона Минет, отправилась ему же в лицо.

Взвизгнув, Минет машинально нажал на кнопку ещё раз, совсем не целясь. В то же мгновение хиппи дунул в облако едкой перцовки, которое устремилось в лица готовящимся засмеяться Ефрейтору и Дойчлянду. Человек, спрыгнувший с купола, был поборником справедливости.

Пока тройка драчунов откашливалась и рыдала, а случайные прохожие морщили раздражённые носы, мерцающий крест унёс бородача куда-то в сторону Думской улицы.

Исходя из этого, неудивительна настороженность Дойчлянда желанием Минета ему помочь. Сначала герой задумал позвонить Ефрейтору и Могиле, чтобы те поддержали его в опиздюливании Штопора. Но Дойч был реалистом. Он понимал, что если на «Елизаровской» пишут манифест и пьют, то никто не воспримет его всерьёз. Во всяком случае, сейчас.

На агрессивного и крупного, но жеманного педераста Сильвию рассчитывать не приходилось – того и гляди, обломает себе маникюр. Поэтому помощь Минета была не самым плохим вариантом. Единственным реальным вариантом.

— Алло, Дойч, мы приехали, — раздался в трубке мобильника голос Марты.

— Мы? — удивился Дойчлянд. — Ты тоже здесь?

— Да… Дома не сидится что-то, — ответила Марта. — Поспеши, Штопор дома сейчас должен быть.

— Тебе не обязательно ехать, мало ли что, — побеспокоился Дойч.

— Я в машине посижу, дорогу покажу вам просто.

— Хоро… здеть… вы… ди… — через помехи донёсся мужской голос.

— Иду уже, — и герой нажал красную кнопку телефона.