Страница 46

В конце концов, он смотрит на нее как на шлюху, на женщину, которая пользуется своим телом, чтобы получить то, что ей нужно. Такая она и есть на самом деле. Но раньше она не была такой.

Он никогда ее не поймет.

Посмотрев исподтишка на мужчин, сидящих вокруг нее в сумрачной ложе, она подумала, что понятия не имеет, как ей с ними обращаться — ведь она не может принимать ласки даже от того, кто ей нравится. Она беспола, фригидна, она ни на что не годится.

Добравшись после спектакля до Найт-Хауса, она вышла из своего экипажа и, собравшись с духом, направилась к дверям. Интересно, что подумал Хоуксклиф, когда обнаружил, что она ушла из дома вечером одна? Или он даже не заметил ее отсутствия?

С тяжким вздохом она начала подниматься по великолепной мраморной лестнице. Очевидно, придется лечь спать, так и не увидев его сегодня. Она уже поднялась до середины лестницы, когда раздался медленный, тяжелый стук его каблуков, отдающийся от мраморного пола внизу, а потом она услышала его голос:

— Одну минуту, мисс Гамильтон, если вы не возражаете. Она вздохнула и повернулась к нему лицом. Он стоял внизу, в холле, высокий и надменный, и смотрел на нее. Плечи у него были гордо расправлены, сильные руки он держал за спиной.

— Да? — спросила она, задыхаясь от волнения.

— Завтра вечером, в девять часов, мы встречаемся с Долфом Брекинриджем. Мне нужно будет дать вам кое-какие указания касательно вашей роли.

— Прекрасно, — слабым голосом произнесла она, леденея от его сухого тона.

— После чего вы будете свободны и можете вернуться к вашей прежней жизни.

Когда до нее дошел смысл его слов, какая-то часть ее души умерла.

Почему ее потрясло то, что он хочет избавиться от нее как можно скорее? Она смотрела на его отчужденное, холодное лицо. Просторное помещение с высокими потолками покачнулось, и сердце у нее разбилось. Ей хотелось закричать, но вместо этого она с трудом проговорила:

— Я понимаю.

— Спокойной ночи… мисс Гамильтон.

Он смотрел на мраморный пол, и неяркий свет канделябра мерцал на его черных волнистых волосах.

Она не могла ответить ему, горло у нее перехватило. Ей казалось, что она не выдержит этой муки, но, поскольку ни делать, ни обсуждать уже было нечего, она собралась с духом, вскинула подбородок и, ничего не видя вокруг, направилась к себе, сохраняя на лице бесстрастное выражение.

Глава 15

Следующий вечер наступил слишком быстро.

Бел скакала верхом вместе с Робертом по плохо освещенной дороге на Чак-Фарм, поворачивающей к северу от Хэмпстед-Хит, и ей хотелось одного — повернуть своего серого коня и умчаться назад, в Лондон. Она ведь знала, что ее ненавистный враг, этот развратник Долф, ждет ее, чтобы овладеть ею. Но она не может подвести Роберта. Единственная надежда восстановить себя в его глазах — сыграть свою роль так, чтобы он смог отомстить за свою любимую — леди Колдфелл.

А вдруг он до такой степени презирает ее, что позволит Долфу уложить ее в постель?

По Эделейдской дороге они добрались до Хэверсток-ского холма. Роберт все время смотрел вправо, чтобы не пропустить коттедж, стоящий на отшибе.

Наконец он придержал коня и жестом приказал ей сделать то же самое.

В небе над каменным коттеджем низко стояла полная луна, серебря листву огромного вяза, нависшего над его соломенной крышей. Окна были темные, дверной проем скрывала тень. Рядом с коттеджем паслась чистокровка Долфа, и когда они подъехали к низкой каменной стене, она подняла голову и навострила уши.

Бел испуганно взглянула на Роберта. Его лицо казалось бесстрастным и холодным, но в темных глазах мелькало странное выражение. Он был в черном с ног до головы, на узких бедрах висели два заряженных пистолета и шпага.

Смутная тень в темном дверном проеме материализовалась и превратилась в Долфа Брекинриджа.

— Как всегда, точны, Хоуксклиф. Я вижу, вы привезли мою награду.

Бел с трудом сглотнула.

— Сегодня она станет вашей, Долф, если вы выполните мои условия.

— А она согласна? Мне ни к чему всякие сложности.

— Согласна, — выговорила Бел нетвердым голосом. Роберт соскочил с лошади, а затем снял с седла Бел.

Мгновенное прикосновение — мгновенное ощущение его рук на своем теле, — и она снова почувствовала себя несчастной. Ей захотелось остановить его, умолять, чтобы он не заставлял ее входить в дом. Но она промолчала. Он поставил ее на землю.

Она разгладила свою амазонку и расправила плечи. Вместе они прошли через низкие, в рост человека, ворота и подошли к дверям коттеджа.