Страница 45

На лице Хоука не отразилось ничего, кроме мягкой дружелюбной вежливости светского человека.

— Разумеется, я ничего не имею против. — Он твердо решил держаться учтиво, несмотря на новоприобретенное отвращение к женщинам.

— Славный мальчик, — хмыкнул Колдфелл. Колдфелл, разумеется, не отказался от своих планов поженить их, но у Хоука было такое плохое настроение, что он не мог даже возражать. У леди Джульет была прекрасная родословная, нрав такой кроткий, безмятежный и приятный, что с ней можно было не опасаться никаких скандалов, а свою глухоту она не могла бы передать детям, потому что глухота эта была не врожденной, а приобретенной. Хоук встречался с этой девушкой и раньше. Она была настолько мила, что вызывала в нем невольную жалость. Он прекрасно понимал, почему Колдфелл хочет найти ей достойного мужа, который опекал бы и уважал его хрупкую юную дочь.

Но сейчас он лишь раздраженно подумал о том, что неплохо было бы Альфреду Гамильтону обладать хотя бы малой толикой той отеческой заботливости, которой обладает Колдфелл.

Они вышли из дома, и Хоук, держа шляпу в руке, залюбовался прекрасно распланированным, залитым солнцем садом с искусственными прудами и подстриженными кустами. При виде небольшого зеленого пруда, где утонула Люси, он напрягся и решительно отвернулся.

— Кстати, я привез с собой одного человека и буду вам признателен, если вы с ним поговорите. Это многообещающий юноша, он жаждет получить место в палате общин. Мне хотелось бы знать ваше мнение о нем.

— С удовольствием посмотрю, годится ли он в члены нашей партии, — согласился граф, который шел впереди Хоука, прихрамывая и опираясь на палку.

— Благодарю вас, сэр.

Хоук счел за благо не упоминать, что Гриффон не принадлежит ни к какой партии.

— Как его зовут?

— Клайв Гриффон.

— Из дербиширских Гриффонов? Хорошая старинная помещичья семья.

— Да, сэр.

— Он не наследник?

— Ну как же, наследник, конечно! У него превосходные перспективы.

— Хм…

Они подошли к краю рощицы из невысоких подстриженных вишен, где через зеленую решетку листьев Хоук увидел воплощенную девическую невинность.

Леди Джульет стояла на коленях перед затейливо разукрашенной голубятней, на пальце у нее сидел белый голубь. Она ласково гладила его. Ей было семнадцать лет, и она была прелестна. У нее были густые каштановые волосы, розовые щечки и молочно-белая кожа. Не зная о том, что за ней наблюдают, она тихонько что-то говорила птицам.

Хоук улыбнулся, вопросительно взглянув на Колдфелла. Несмотря на плохое настроение, в его сердце дрогнула какая-то струна.

— Не знаю, стоит ли ее беспокоить. Она, кажется, поглощена своими любимцами.

Граф просиял от нежной отеческой гордости.

— Вздор, сэр! Она будет страшно рада вас видеть. Вам следует узнать ее получше, это такое одинокое дитя. Я ей все рассказал о вас.

Хоук вопросительно посмотрел на Колдфелла. Что он мог ей рассказать? «Посмотри, Джульет, вот славный человек, который мечтал сделать своей любовницей твою мачеху».

— Помните — нужно говорить медленно, тогда она все прочтет по вашим губам.

И, выставив перед собой трость, Колдфелл вошел в рощицу. Хоук двинулся за ним, но воздух внезапно зазвенел от взрыва молодого девичьего смеха.

— Что за черт? — изумился Колдфелл, остановившись и устремив взгляд в заросли.

Но Хоук уже все увидел. Судя по всему, леди Джульет нашла себе товарища в дополнение к своим голубям. То, что вишневые деревца поначалу скрывали от их взора, оказалось Клайвом Гриффоном, который стоял на голове и размахивал в воздухе ногами, чтобы повеселить девушку.

Он издал победный клич, перекувырнулся через голову и пружинисто вскочил на ноги. Встав перед Джульет, он протянул ей белый пушистый одуванчик.