Страница 21

— Где ты? Что с тобой стряслось? — слава богу, бесчувственный негодяй опомнился и вернулся!

— Я… тут… в универмаге, на елке сижу, — Глэдис толком не знала, как объяснить тяжелую ситуацию, в которую она попала.

— Так слезай и пошли в театр! Ты чего, заработалась, что ли?

— Я не могу-у. Меня забы-ыли… — всхлипнула она.

— Что значит — забыли? — тихим зловещим голосом спросил Джек. — Куда ты снова влипла?

— Я не вли-и-ипла, — Глэдис проглотила слезы, шмыгнула носом и сердито добавила: — Это все ты виноват! Я спала, вот!

— С кем?! — не менее зловещим голосом поинтересовался Джек.

— Ни с кем… на елке… нечаянно…

— Ты что, с ума сошла?! Ты что, обезьяна — на дереве спать? Тоже мне, макака выискалась!

Далась им всем эта макака… И почему именно макака?!

— Не макака, а шимпанзе, — машинально возразила она.

— Слушай, не валяй дурака, слезай со своей дурацкой елки и приезжай домой, а то мы в театр опоздаем!

— Не могу-у, — снова всхлипнула она.

— Почему?

— У меня лестницу утащили! А я заснула! А они все ушли — и универмаг закрыли! А я тут на елке сижу — одна, в темноте!

Из телефона донеслось мерзкое и бестактное ржание — только теперь Джек наконец понял, что произошло.

— Ну, ты даешь! — повторял он сквозь взрывы хохота. — Нет, это только ты могла!

— Джек, ну сделай что-нибудь!

Хохот не стихал, и Глэдис рассердилась окончательно.

— Это ты во всем виноват! А теперь еще ржешь не по делу!

— В чем это я, интересно, виноват?

— Ты мне всю ночь спать не давал! И утром разбудил ни свет ни заря! А теперь я из-за тебя в театр опаздываю!

— И что ты мне прикажешь теперь делать?

— Не знаю! Что-нибудь!

— Ладно, я тебе перезвоню, — с этими словами он отключился, оставив ее в полном одиночестве.

Минуту подумав, Глэдис вспомнила, что записала где-то телефон хама, который утащил лестницу. Найти его удалось неожиданно быстро — но безрезультатно. Противный женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны приема и предложил позвонить попозже. Когда это — попозже? Завтра утром, что ли?

Одинокая и несчастная, она сидела на помосте, когда вдруг заметила сквозь ветки какое-то движение внизу. Высунув голову, Глэдис увидела человека, медленно идущего к боковой стеклянной двери, видневшейся в проходе между двумя витринами.

Она издала истошный, восторженно-призывный вопль. Человек огляделся, подозрительно посмотрел на потолок, откуда по-прежнему доносились звуки бравурного марша, пожал плечами и продолжил свой путь к двери. В тусклом свете настенных ламп Глэдис удалось разглядеть, что это какой-то старикашка, одетый в форму охранника — наверное, ночной сторож!

— Эй! — крикнула она.

Сторож не отреагировал.

— Э-эй! Помоги-ите! — заорала она что есть мочи. — Я ту-ут!

На высокой ноте ее голос сорвался, и в горле невыносимо запершило. Сторож остановился, еще раз огляделся, покрутил пальцем в ухе и упрямо потащился к двери.

Глэдис попыталась заорать еще громче, но из горла донеслось лишь какое-то сипение. Зато она услышала явственный стук, доносившийся со стороны двери, к которой этот тип плелся. Наверное, это Джек! Он уже приехал и сейчас спасет ее!

Приготовившись к появлению рыцаря на белом коне — хорошо бы еще с чем-нибудь попить, а то в горле продолжало першить и зудеть — она совершенно не ожидала того, что произойдет.

Вспыхнули остальные лампы на стенах, стало светло — и внезапно вестибюль наполнился людьми. Сначала ей показалось, что ввалилась целая толпа, хотя на самом деле их было всего человек шесть. Один из них, одетый в полицейскую форму, вел перед собой сторожа, заломив ему руку за спину. Еще у троих в руках были пистолеты. Глэдис оцепенела, не понимая, что происходит.

Вся толпа сгрудилась футах в тридцати от нее. Полицейский что-то спросил — неразборчиво. Очевидно, сторож тоже не понял вопроса, потому что вытаращил глаза и громко переспросил:

— Чего?!

— Я спрашиваю — люди в универмаге есть? — заорал полицейский в ухо сторожу.

— Нет! — рявкнул сторож, явно считая, что раз он глухой, то и вокруг все плохо слышат. — Людей нет! Только три уборщицы на втором этаже туалеты моют!