Страница 45

Трубку взял Джек (какое он имеет право — это ей звонят!) и коротко бросил:

— Да, мы уже выходим.

В комнате, где ее допрашивали, за ночь поприбавилось и мебели, и людей. За длинным столом сидело человек восемь (Лэнгфорд, естественно, на председательском месте), а в углу — еще один, уткнувшийся в компьютер. Но первым, кого Глэдис увидела, войдя, был Симпсон.

Она обрадовалась, даже поцеловала его в щечку, покосившись при этом на Джека. (Видел? Вот, поревнуй!)

Симпсон тоже расплылся в улыбке.

— Миссис Четтерсон, я рад, что нам снова предстоит работать вместе!

Глэдис обвела глазами присутствующих: все слышали?!

Перед тем, как начать совещание, Лэнгфорд подозвал ее и дал подписать какую-то бумажку, объяснив:

— Вы не имеете права ни с кем обсуждать то, о чем будет говориться в этой комнате! Это государственная тайна!

— И с Джеком нельзя? — робко осведомилась Глэдис, но бумажку все-таки подписала: ведь иначе ей ничего интересного не расскажут!

— С Джеком можно… — вздохнул Лэнгфорд.

Через несколько минут после начала совещания Глэдис наконец поняла, почему портрет брюнета так заинтересовал присутствующих: оказывается, человек, которого убили в номере 1256, был вовсе не он!

Лэнгфорд пустил по рукам фотографию, и она увидела того самого типа с лысиной и поджатыми губами, которого ей так. настойчиво подсовывали вчера. С такой склочной мордой — ничего удивительного, что у него была язва!

Как выяснилось, последние слова Глэдис произнесла вслух, потому что локоть Джека чувствительно пнул ее под ребра, а Лэнгфорд быстро спросил:

— Миссис Четтерсон, откуда вам известно, чем страдал убитый? Мы получили результаты вскрытия всего три часа назад!

— От маникюрши… — нерешительно промямлила Глэдис. — Только она не говорила про вскрытие — он просто не ел ничего жареного и острого… она от официантки узнала…

Джек издал странный звук, похожий на стон, но Лэнгфорд, не обращая на него внимания, осторожно поинтересовался:

— Может быть, вы еще что-нибудь знаете? Например, с кем он встречался?

— С мужчиной. Один раз, в день приезда, вечером. Они пили бурбон! — бодро отрапортовала Глэдис.

— Это вы тоже… от маникюрши?

— Нет, это в парикмахерской!

Как выяснилось, убитый желчный старик — кстати, звали его Элиас Веллер — работал в какой-то очень важной правительственной лаборатории. Но, вместо того, чтобы честно трудиться, он решил продать кому-то (небось, русским!) данные о разрабатываемом секретном проекте! АНБ, естественно, сразу об этом узнало и стало следить за ним, чтобы узнать, кому он хотел продать данные — и арестовать заодно и того.

Англичанина Тимоти, оказывается, по-настоящему звали Тимоти Раймек, и он был… близким другом Веллера — как, слегка замявшись, сформулировал Лэнгфорд, покосившись на Глэдис. «А-а, ясно, педики!» — сразу догадалась она, но промолчала: леди о таких вещах знать, а тем более говорить не положено!

И вот, здесь, на острове, их обоих убили, и так никто и не знает, кому они собирались — а может, даже уже и успели! — продать секретные сведения. У АНБ пока что нет ничего, кроме портрета подозрительного брюнета, которого Глэдис видела на балконе. Возможно, это и есть убийца!

Вчера Раймека убили уже после ухода последнего катера, а сегодня катера вообще не ходят из-за шторма, так что он (если, конечно, этот брюнет действительно убийца) до сих пор где-то поблизости. Осталось только найти его — И в этом должна помочь именно она, Глэдис!

Кроме катера, другой дороги с острова нет, и — если она будет… скажем, проверять при посадке билеты — пустяки, всего каких-нибудь пять раз в день! — и при этом смотреть на отъезжающих, то непременно его заметит! И ей дадут специальную штучку с кнопочкой («Такую же, как в прошлый раз», — объяснил Симпсон. Вдохновения у Глэдис это не вызвало — она хорошо помнила, что в тот раз подсунутая ей штучка оказалась испорченной и не зазвонила, когда было надо!).