Страница 46

Потом, словно они отрепетировали это заранее, Лэнгфорд вытащил откуда-то и молча выложил на стол три прозрачных пакетика — в каждом из них было по помаде с орхидеей! — а Симпсон произнес:

— Миссис Четтерсон, из этих помад две найдены в номере Раймека, а третью вы только что любезно вручили мистеру Лэнгфорду. И на все трех — ваши отпечатки пальцев! Поэтому у нас возникло к вам еще несколько вопросов — и для начала сейчас, пока ваш муж не слышит, объясните нам, пожалуйста, какие отношения связывали вас с Раймеком?!

Уставившись на три одинаковых пакетика перед ее носом, Глэдис наконец-то поняла коварство подлого англичанишки! А она-то еще, чтобы не обидеть его, делала вид, что пьет это мерзкое шампанское!

— Так этот гавнюк спер мою помаду? — выпалила она, от возмущения забыв, что в лексиконе истинной леди подобных слов быть не должно. Правда, тут же вспомнила и смущенно потупилась, пустив одинокую слезу (этот трюк Глэдис выучила лет в четырнадцать).

— Кого вы имеете в виду, миссис Четтерсон? — осторожно осведомился Лэнгфорд.

— Ну этого… Раймека. Он ко мне в магазине подкатился, а потом, в номере, я заметила, что у меня помада пропала… вон та, — ткнула она пальцем в средний пакетик, — но я думала, что в парикмахерской ее забыла! А это, оказывается, он утащил?!

— Значит, вы с ним познакомились раньше, а не у бассейна?

— Да… — вздохнула Глэдис. — Только Джеку не говорите…

— Значит там, у бассейна… это было свидание?

— Ну… да… он обещал показать мне ночные орхидеи…

— И когда вы пришли, он угостил вас шампанским, которое вы не стали пить?

— Да…

— А потом стал угрожать вам пистолетом, который вы у него отобрали и кинули в бассейн?

— Я нечаянно уронила! — запротестовала Глэдис — и тут до нее, наконец, дошли слова Лэнгфорда. — Пистолетом?!

— Увы, миссис Четтерсон, то, что вы так упорно называете «зажигалкой», является пистолетом 25-го калибра.

Глэдис застыла, тупо глядя на него и пытаясь переварить услышанное. Очевидно, подумав, что этого мало, Лэнгфорд решил добить ее окончательно:

— А в вашем бокале, по данным экспертизы, была изрядная доза «Микки Финна»!

— А мне он сказал, что шампанское французское… — новое вранье Тимоти ее уже ничуть не удивило.

— «Микки Финн» — это сильно действующее снотворное, — объяснил молчавший до того Симпсон.

Вот теперь она окончательно потеряла дар речи. В голове мелькали какие-то обрывки мыслей… Снотворное… Пистолет… Значит, Тимоти хотел ее застрелить и усыпить… или усыпить и застрелить?… А зачем? Он что — тоже маньяк?

Не обращая внимания на плачевное состояние Глэдис и забыв золотое правило Джека — «по одному зараз!» — Лэнгфорд продолжал атаковать ее вопросами:

— Значит, выходит, что Раймек познакомился с вами, заманил в тихое безлюдное место, попытался угостить шампанским со снотворным, а когда это не подействовало — пустил в ход пистолет. Почему? Чем вы его так заинтересовали?! И откуда ваши отпечатки на второй помаде, которую мы нашли в его комнате? И наконец — как вы объясните вот это?!

С этими словами он открыл один из пакетиков, достал оттуда перламутровый футлярчик и открыл его. Вместо новенькой помады из основания торчал лишь жалкий обломок красивого вишневого цвета «Страсть орхидеи»!

При виде такого кощунства Глэдис пробудилась от ступора, ткнула пальцем в соседний пакетик и робко пискнула:

— А?!..