Страница 47

Джек, увидев, что все попытки утешить жену вызывают только новые потоки слез, сопровождаемые невнятным всхлипыванием по поводу того, что она его обманула — и быстро поняв, что покаяние относится к подмененной за его спиной помаде, а не к чему-то более серьезному и задевающему семейную честь, решил оставить Глэдис в покое и пока что подготовиться к переезду. Прежде всего он стащил со шкафа и запер в клетку Панча, а затем спокойно начал укладывать заново вытряхнутые во время тщетных поисков помады чемоданы.

С переездом, правда, возникли некоторые сложности: Глэдис категорически отказывалась выйти из номера, не приведя себя предварительно в порядок. Любая же попытка использовать косметику неизменно вызывала у нее непрошеные ассоциации, порождавшие новые потоки слез.

В конце концов Джек принял радикальные меры: запихнул жену под горячий душ, вытер, накрутил на нее банный халат и полотенце на голову — обессилев от слез, она не могла даже толком сопротивляться — и в таком виде повел на двенадцатый этаж.

В номере оказалось полно народа, но у Глэдис не было сил даже рассердиться на предателя-мужа, показывающего ее людям в халате и с ненакрашенным лицом. Хочет позориться — пусть позорится! Ни слова не говоря, она с достоинством удалилась в спальню и снова заползла с головой под одеяло.

Джек, естественно, остался в гостиной — нет, чтобы несчастную жену утешить! Оттуда доносились невнятные звуки, даже смех — небось, похабные анекдоты травят, чего еще от них можно ожидать!

Под эти звуки она постепенно задремала, уже в полусне придя к выводу, что мама была права: мужчины — существа, стоящие на куда более низкой ступени эмоционального и нравственного развития, а посему ждать от них сочувствия и понимания бесполезно.

На самом деле никаких анекдотов в гостиной не рассказывали. Лэнгфорд, сопоставив все обстоятельства, пришел к не слишком приятному умозаключению: похоже, что помада, которую миссис Четтерсон случайно прихватила в номере Веллера, и является ключом ко всему делу!

Ведь если допустить, что именно в ней содержатся сведения, за которые неизвестный покупатель готов был вывалить полмиллиона долларов — тогда все становится на место! И повышенный интерес Раймека к миссис Четтерсон, и неудавшаяся попытка обольщения и похищения, и даже растерзанные помады — все это блестяще вписывается в картину!

А значит, теперь эти сведения в руках у преступника и все, что ему остается — это благополучно выбраться с острова! Возможно, он попытается уехать первым же катером…

— Первый катер пойдет часов в шесть… — произнес Лэнгфорд, ни к кому конкретно не обращаясь. Он был давно уже не рад, что в недобрый час (по рекомендации Симпсона — вот кто будет в случае чего во всем виноват!) решил положиться на столь расхваливаемую фэбээровцем миссис Четтерсон.

— Через пару часов она будет в норме, — отмахнулся Джек. Ему не слишком нравилась вся эта история, но не поддержать честь жены он не мог. — Если появится тот самый тип — она его заметит, не беспокойтесь, глаз у нее надежный!

— Я тоже в первый раз не верил и переживал! — вмешался Симпсон, не подозревая, что именно его готовят на роль козла отпущения.

— Ну хорошо, когда, по вашему мнению, она придет в норму, позвоните — я пришлю визажиста, — с этими словами Лэнгфорд удалился, про себя подумав — а не является ли нормой именно нынешнее состояние Глэдис Четтерсон?…

Проснувшись, Глэдис поняла, что плакать ей больше не хочется. Напротив, она была переполнена яростью и желанием отомстить преступнику. И дело было вовсе не в двух совершенных им убийствах. Противного склочного старика Веллера она вообще не знала, а мерзавец Тимоти, укравший у нее помаду, пытавшийся напоить ее всякой гадостью и нагло выдававший пистолет за безобидную зажигалку, вообще заслуживал своей участи!

Но злодейское похищение помады — такого Глэдис не могла простить никому! — тем более что, сидя под домашним арестом, она не имела возможности даже сбегать в универмаг и восстановить утерянные запасы!

Впрочем, ярость ее была обращена не только на неизвестного брюнета с пронзительными глазами. Ведь если бы Джек не стал подмигивать той противной старухе с сигаретой, да еще нагло врать, что он, видите ли, «смотрит на звезды» — так ничего бы этого не было!

А Лэнгфорд — тоже хорош! Ведь это его преступник похитил у нее помаду — а он даже не извинился! И уж конечно, ему и в голову не пришло предложить ей новую помаду взамен утерянной!

«Неохваченным» остался только Симпсон — Глэдис никак не удавалось придумать, в чем же виноват он — кроме, естественно, принадлежности к мужскому полу.

В результате в гостиную она выкатилась в самом воинственном настроении, готовая высказать первому встречному — хоть маньяку, хоть собственному мужу — все, что она о них думает.

Джек и правда был там — сидел, пристроив на коленях Панча и уставившись в телевизор. Они смотрели мультфильмы!