Страница 10

По предложению султана Ушаков осмотрел турецкую, отныне союзную, эскадру. Причем, как свидетельствуют письма, осматривал не только с точки зрения готовности к предстоящим походам и баталиям, но и с позиций достижений мирового корабельного строительства. «Все корабли и фрегаты, — писал Ушаков Павлу I, — обшиты медью и нынешнее состояние их нахожу хотя и не совсем совершенно против европейских флотов, но против прежнего несравненно лучше, а частию и в настоящем порядке».

20 сентября русско-турецкий флот под командованием Ушакова вышел в море. Ему предстояло освободить Ионические острова, препятствовать французам усиливать свои гарнизоны на албанском берегу и по мере возможности оказывать поддержку английской эскадре под командованием адмирала Нельсона, блокировавшей берега Египта.

Первые раскаты ушаковских орудий, прозвучавшие у острова Цериго, ознаменовали собой начало войн России с Францией, которые через ряд сражений привели в 1814 году русские войска на улицы Парижа.

Всего лишь шесть недель понадобилось Ушакову, чтобы освободить четыре острова: Цериго, Занте, Кефалония и Св. Мавра. Его донесения и об этих сражениях подробны и доказательны. Таков стиль адмирала. Читающий должен получить возможность представить всю картину боя, его напряженность и стремительность. При этом на первый план Ушаков выдвигает наиболее храбрых воинов, заслуживших своей самоотверженностью его признание и похвалу.

«Осмелюсь всеподданнейше донести вашему императорскому величеству, — писал он Павлу I, — командующий российским десантом флота капитан-лейтенант и кавалер Шостак рачительной расторопностию, искусством и рвением при неустрашимой храбрости исполнил все поручаемое мною по моим приказаниям весьма удачно и исправно, и крепости взяты безо всякой потери людей с нашей стороны…»

Тут и оценка разумных и удачных действий подчиненного, и нескрываемое чувство гордости, которое всякий раз испытывал адмирал за славных сынов отечества, сумевших в жестоком бою одолеть противника. Особенно радовало его признание силы и мощи русского флота со стороны иностранцев. Несколько раньше Федор Федорович написал: «Из острова Св. Мавры также получил я известие, что жители оного острова в городе подняли российский флаг и с нетерпеливостию ожидают прибытия нашей эскадры, дабы вместе со оною истребить французов».

Наиболее крепким орешком в этой экспедиции был остров Корфу с его знаменитой крепостью. Расположенный на путях интенсивного сообщения западного мира с Востоком, этот остров с древнейших времен привлекал к себе внимание.

В стенах крепости французы сосредоточили до 650 орудий с боеприпасами, 3 тысячи солдат, запасы продовольствия на полгода. С моря Корфу защищал остров Видо с фортом и крепостью, имевшей 800 человек гарнизона, и остров Лазаретто, на котором были установлены артиллерийские батареи. Под стенами Корфу стояли на якоре французские корабли.

Прямо скажем, оборона по тому времени достаточно убедительная и надежная. Но и союзный флот располагал немалой мощью. А главное — командовал им человек, обладавший незаурядным талантом военачальника, способного повести людей на любые сражения и одержать победу.

Надо заметить, что русская армия и русский флот в особенности всегда отличались высокой степенью организованности и дисциплины, которые достигались большей частью жестокостью начальников к подчиненным.

Федор Федорович, конечно же, был человеком своего времени. Как и его предшественники, он использовал достаточно суровые меры для наведения порядка. Об этой свидетельствуют его письма, распоряжения, приказы и другие документы. В то же время он был одним из немногих, кто стал понимать, что глумление человека над человеком безнравственно. Позднее последователи передовой мысли русского офицерства, в частности декабристы, полностью откажутся от телесных наказаний солдат, чем заслужат уважение и любовь своих подчиненных. Но это будет позднее. Пока же Ушакову острое чутье и природная мудрость подсказывают, что в рамках существующих законов и правил нужно относиться к подчиненным более гуманно. Даже в его приказах, касающихся вопросов поведения моряков, дисциплины, преобладают меры убеждения.