Страница 19

Она не позволяла себе мечтать. Мечты были бы роскошью, а она не имела права на роскошь. Но иногда, в темноте, она позволяла себе вспоминать. И этого было достаточно. Пока достаточно.

А завтра снова надо было идти в педагогический класс, слушать Еленины колкости, прятать глаза от начальницы и решать задачи по методике. И считать, считать, считать рубли, которых никогда не хватало.

Но внутри, глубоко, жила надежда. Та самая, что заставляла ее вставать по утрам, идти в гимназию, считать копейки и верить, что однажды этот счет кончится чем-то иным, кроме новых долгов. Она держалась за нее, как за последнюю нитку, которой мать штопала их протертую жизнь.