Страница 65

Основополагающая психология радикального зла – садизм, убеждение, что такая вульгарная цель истязания, как добыть сведения или выбить признание, несовместима с невыразимым упоением и божественной чистотой чувств, испытываемых истязателем. Радикальное зло ищет гротескных наслаждений.

Проявления радикального зла тошнотворны до отвращения. Отвращение – это физическая реакция на гниль, противный вкус, дурно пахнущие фекалии, кровь, кишки, рвоту. Физическое отвращение возникает как отклик на эти животные выделения, чтобы защитить организм от отравления, социальное отвращение возникает как защита от нравственной гнили, оберегающая душу от зла. От прогнивших насквозь персонажей нас в буквальном смысле выворачивает и тошнит.

Саурон во «Властелине колец» радикальным злом не является. Он, в общем-то, действует довольно элегантно – сражается, чтобы удержать власть, но он не садист, поэтому отвращения не вызывает.

А вот агент полиции мыслей О’Брайен из антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» подносит к лицу обездвиженного Уинстона клетку, одна стенка которой заменена сетчатой маской, наподобие фехтовальной, – за этой сеткой копошатся голодные крысы, рвущиеся разодрать и объесть человеческую плоть. О’Брайен упивается ужасом, который пожирает жертву его психологической пытки. О’Брайен – это радикальное зло.

9. Минус вера

Полезный вопрос, который можно адресовать любому создаваемому вами персонажу, как обычному, так и радикальному: «Насколько он безумен?» Он здравый человек в здравом мире? Безумец в здравом мире? Здравый в безумном? Безумец в безумном? Первые три варианта описывают персонажей реалистических и нереалистических, радикальные принадлежат к четвертому.

Ко второму варианту относится Том Рипли из романа Патриции Хайсмит. Мир вокруг него вполне нормален, а он – нет. Он психосоциопат, убивающий при необходимости. Необходимость для Рипли означает получить желаемое, заплатив за это чужой жизнью.

Кэрролловская Алиса – это третий вариант. Она нормальна, а мир вокруг нее – нет. Этой воспитанной, обученной хорошим манерам, слегка заносчивой девочке придется найти в безумном мире логику и смысл, иначе она никогда не вернется домой.

Однако и Рипли, и Алиса – персонажи обычные, поскольку они верят, что логика и смысл в окружающем мире имеется. У радикального персонажа такой веры нет. Радикальный персонаж не находит смысла ни во внешнем мире, ни во внутреннем и уж точно не верит ни во что духовное.

Вера – это персональная интерпретация действительности. Религия – вера в то, что действительность создана богом, который наделил ее нравственными императивами. Патриотизм – вера в праведность и традиционные ценности национального государства. Наука – это вера в то, что действительность держится на математических законах причинно-следственной связи. Романтика – это вера в любовь как высочайшую ценность. Эти разновидности веры и помогают обычным персонажам отыскать смысл и цель жизни.

Радикальные персонажи, лишенные веры, которая поддерживала бы их на плаву, впадают в отчаяние перед лицом абсурда.

Герой романа Патрика Зюскинда «Парфюмер» Жан-Батист считает всех людей, не исключая и себя, отвратительными и бессмысленными. Не имея веры, он спасается от абсурда радикально – побуждая голодную толпу разорвать его на части и сожрать на мостовой.

Будущее. Непривычные персонажи в привычном мире

Постмодернистский авангард умер несколько десятков лет назад, и на смену ему пришел «ретроград». Сегодняшний постмодернистский театр, кино и литература просто перелицовывают XX век, используют его по второму кругу, выжимают до последней капли все, что в нем есть великого и ничтожного. Как сказал бы беккетовский персонаж, «все уже поделано». Поэтому передовое художественное повествование XXI века больше не подражает прошлому, а сатирически обличает настоящее.

В классической сатире здравомыслящий рассказчик высмеивал выжившее из ума общество. До совершенства этот прием довел Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера». Семьдесят лет назад Сэмюэл Беккет высмеивал действительность как таковую, помещая радикальных персонажей в абсурдные обстоятельства. Сегодняшние писатели выворачивают наизнанку и Свифта, и Беккета, помещая радикальных персонажей в привычные обстоятельства, а затем раскручивая нас на эмпатию вопреки всему лучшему, что в нас есть.

Главные герои черных комедий – таких как «Белый тигр» Аравинда Адиги, «Однорукий из Спокана» Мартина Макдонаха, «Бёрдмэн» Алехандро Иньярриту, «Продажная тварь» (The Sellout) Пола Бейти и «Время повзрослеть» (All Grown Up) Джеми Аттенберг – сплошь преступники, или чокнутые, или чокнутые преступники.

Собственно, самые радикальные персонажи сегодня удостаиваются персональных многосезонных сериалов – это и страдающий тревожным расстройством и клинической депрессией главный герой «Мистера Робота» (Mr. Robot), и очаровательная каннибалка в «Диете из Санта-Клариты» (Santa Clarita Diet), и страдающие психическими расстройствами участники медицинского эксперимента из «Маньяка» (Maniac), и озабоченные комики из «Умираю со смеху» (I’m Dying Up Here), и очаровательная серийная убийца Вилланель в «Убивая Еву» (Killing Eve), и актер/киллер Барри в одноименном сериале, и защитник преступников Джимми Макгилл в «Лучше звоните Солу».

Раздвигая границы эмпатии, писатели побуждают читателя и зрителя отождествляться со все более и более безумными и опасными персонажами. Ответ на вопрос «Где предел мрака для современного читателя/зрителя?» теряется где-то за горизонтом.

Часть III

Вселенная персонажа

В следующих трех главах мы рассмотрим персонажей под тремя разными углами: с точки зрения типов историй, в которых они действуют; с точки зрения действий, которые они в рамках этих историй совершают, и, наконец, с точки зрения читателя и зрителя, которым эти истории адресованы.

14

Персонаж в своем жанре

В искусстве художественного повествования нет ничего, что принуждало бы автора подчиняться каким бы то ни было строгим правилам. Жанр ничего не диктует, его произведения просто строятся по сложившимся, ставшим для него традиционными моделям. Читатели и зрители вырабатывают пристрастие к определенным жанрам и привыкают их распознавать – как течения в музыке или живописи, – уже представляя, чего ожидать и чем тот или иной жанр их порадует.

Вот для примера три комплекта ожиданий, касающихся событий:

1. Криминальный детектив: а) будет совершено преступление; б) о нем станет известно; в) главный герой постарается вычислить, схватить и покарать преступника; г) преступник будет сопротивляться тому, чтобы его вычислили и наказали; д) главный герой может восстановить справедливость, но может и не восстановить.

2. Любовная история: а) будущие влюбленные познакомятся; б) влюбятся; в) могущественные силы будут препятствовать их любви; г) влюбленные будут с ними бороться; д) любовь либо восторжествует, либо потерпит поражение.

3. Сюжет воспитания: а) главный герой недоволен своей жизнью; б) пустота и бессмысленность угнетают его, но как быть, он не знает; в) ему встретится наставник; г) наставник вдохновит или направит его на нужный путь; д) главный герой придет к новому пониманию, которое придаст его жизни смысл и цель.