Страница 23

АНДРОМЕДА: Ничего себе! Это же было опасно! Как же у тебя только мысль возникла...

ДОРА: Ну, ты даёшь, Гарри! А я-то думала, как это так оказалось, что Локхарт на суде хромал как инвалид. А оно вон оно что! Молодец!

ТЕД: Правильно, мочить педофилов! Хорошо ты сделал, что остановил его.

СИРИУС: Ну, Гарри! Ну, крестник! Это же... как мёдом по сердцу!

ГАРИК: Не то слово! Ты бы видел, Бродяга, какие глаза были на следующий день у Дамблдора, когда Амелия пришла и объявила об аресте Локхарта.

СИРИУС: Чё, серьёзно? И он не знает, что это ты Локхарта подстрелил?

ГАРИК: Нет, конечно. Я чё, дурной, колоться перед ним? Он не следак, я не вор, так что пускай идёт на ху...тор бабочек ловить со своим «общим благом».

СИРИУС: Это как?

ГАРИК: Каком кверху. Вспомни, Бродяга, как и за что тебя посадили и кто был председателем судилища.

СИРИУС: Так меня и не судили толком, Дамблдор заявил, что нечего судить такого, как я. Сломали палочку и засунули на зону, так двенадцать зим и отбыл до амнистии.

ГАРИК: Ну вот. А потом выяснилось, что виновен был все-таки другой, а ты незаконно лишен свободы. И что, дражайший директор хотя бы извинился?

СИРИУС: Нет, конечно. С чего бы ему извиняться? Даже бородой не шевельнул.

ГАРИК: Ну вот. А меня, пока ты сидел, он засунул к так называемой тетушке Петунии, мотивируя это тем, что они якобы единственная моя родня.

СИРИУС: ОН СДЕЛАЛ ЧТО?

ГАРИК: Именно то, что я тебе только что сказал.

СИРИУС: Быть такого не может. Лили, она же не любила сестру из-за того, что та ненавидела волшебство. И ты воспитывался у них?

ГАРИК: Где-то до одиннадцати лет. Потом мне всё это надоело, и я оттуда убежал. Ну, а потом, в Косом переулке, встретил Дору, на Рождество приехал сюда на каникулы, ну и вот, тётя Энди переписала опеку на себя, теперь мой дом тут.

СИРИУС: Что уж и говорить, если я не смог, то ты, Энди, правильно сделала. Ты же вроде следующей в очереди на опеку была после меня, я ж помню завещание Джеймса.

АНДРОМЕДА: Когда я ходила в «Гринготтс» оформлять на себя опеку над Гарри, то там меня известили, что завещание Джеймса запечатано по указу Дамблдора.

СИРИУС: Вот ё... п... старый, т... чтоб его... и за бороду... м... н... х... засунуть... к... седыми... да по всей... н... ч... с... выродок!!! (переводит дух) Я же всё помню, я же был там, когда Сохатый и Лили составляли завещание на случай, если их не станет. Первым в очереди на опекунство был я, потом – вы, Энди и Тед, потом – Эми, потом мой кореш Альфред Гринграсс, потом Лонгботтомы.

ГАРИК: А как это так получилось, что ты, Бродяга, не смог опеку надо мной получить?

СИРИУС: Хагрид… когда я примчался в ваш дом и обнаружил Сохатого и Лили убитыми, а тебя живым, я забрал одеаяло с тобой и уже собирался было уезжать домой. Тут появляется Хагрид и потребовал отдать тебя, ссылаясь на распоряжение Дамблдора. А я этого делать не собирался, намеревался воспитать тебя сам… этот громила стукнул мне по башке, отобрал одеяло с тобой и забрал мой мотоцикл, когда же я отошел от страшного удара, то его и след простыл. В порыве отчаяния я погнался за Питером, вот и добегался, мать…!

АНДРОМЕДА: Хагрид? Так он же не умеет самостоятельно что-то решать, всё за него Дамблдор решает.

СИРИУС: Вот именно. А я молодой был, тупой, как пробка, верил этой бородатой скотине. За преданность свою и пострадал. Слава Мерлину, кончились мучения. Теперь по-другому жить начну.

АНДРОМЕДА (подозрительно): И как же именно?