Страница 35

Лэндлесс придвинулся к ней ближе и положил руку на юбку ее мокрого платья.

— Я здесь, рядом с вами, сударыня, и ничто не может причинить вам вреда.

Он тихо и естественно заговорил о том о сем: что им надо будет сделать, когда займется день, о ране Регулуса, о шторме, о море и его опасностях. Они были ему знакомы, ибо он хорошо знал море, и он рассказывал ей жалостные истории о кораблекрушениях, говорил о напастях и их преодолении, о героической стойкости в испытаниях и героическом спасении. Затем последовали истории о пустынном скалистом побережье Девоншира с его разбросанными там и сям рыбацкими деревнями, о тайной пещере, убежище головорезов, наполовину контрабандистов, наполовину пиратов и отъявленных мерзавцев, а также о том, как эту пещеру долго, но тщетно разыскивали власти. И о том, как однажды ночью с высокого утеса спустился паренек, распугав морских птиц, и неожиданно наткнулся на пещеру контрабандистов. Среди них находился беззащитный пленник, которого они собирались убить. Парнишка начал издавать странные дикие вопли, жутко завывать, швырять сверху камни, покуда негодяи не начали думать, что на них напустились все злые духи моря и земли, и не выбежали из пещеры, позабыв про свое черное дело. Тем временем паренек снова взобрался на утес, побежал в ближайшую деревню и поднял на ноги ее обитателей. Они поспешили к своим лодкам и, нагрянув в пещеру, застали контрабандистов врасплох, перебили их всех до одного и освободили их пленника.

Лэндлесс рассказывал эти истории умело, и они, словно мрачная музыка, звучали в ночи. Патриция позабыла и свою усталость, и свой страх и слушала его с жадным интересом.

— Что ж… — молвила она, когда он замолчал.

— Вот и все. Мерзавцы были перебиты, а их пленник спасен.

— А тот паренек?

— Паренек? Он вернулся к своим книгам.

— Вы его знали?

— Да, я его знал. Смотрите, сударыня, небо прояснилось. Видите, как луна серебрит эти волны?

— Да, это очень красиво. Я рада, что пленник спасся. Он был рыбаком?

— Нет, он был офицером акцизного управления — храбрым человеком, имевшим жену и много детей. Да, думаю, он ценил жизнь.

— А я рада, что все контрабандисты были перебиты.

Лэндлесс улыбнулся.

— Возможно, и для них жизнь была сладка.

— Это мне все равно. Они были злодеями, которые заслуживали смерти. Они грабили и убивали. Они были преступниками…

Патриция осеклась, и ее лицо из белого стало красным, затем снова белым, а взгляд уперся в землю.

— Я забыла, — пробормотала она.

Щеки Лэндлесса залила краска, но он спокойно спросил:

— Забыли что, сударыня?

Она бросила на него взгляд.

— Вы сами знаете, — ледяным тоном сказала она.

— Да, знаю, — ответил он. — Знаю, что из-за напастей этой ночи некоторые вещи вылетели у вас из головы. Какое-то время вы думали обо мне как о равном и держались со мной, как с равным, не так ли? Вы не могли бы быть более любезной даже с… к примеру, с сэром Чарльзом Кэрью. Но теперь вы вспомнили, кто я — униженный раб, преступник, которого, как вы справедливо сказали, негоже оставлять в живых.

Она не ответила, и он встал на ноги.

Она поглядела на него со слезами на глазах.