Страница 36

— Надеюсь, что вы хотите жить, — сказала она. — Смерть ужасна.

— Вряд ли, — ответил он. — Смерть подарила бы мне забвение.

Она содрогнулась.

— Но как же этот мир, этот теплый, светлый прекрасный мир! Как можно хотеть покинуть его? Одно дело — умереть от старости в своей постели, но умереть молодым! Погибнуть от бури или в ужасе и напрасной борьбе, как тот человек, который был убит!

Когда она заговорила об убитом, на ум ей пришла еще одна мысль.

— Как вы думаете, — спросила она, — будет лучше, если мы сообщим, что видели убийцу, уже в первом доме, до которого дойдем, или же только тогда, когда доберемся до Верни-Мэнор?

По телу Лэндлесса прошла дрожь.

— Вы расскажете об этом полковнику Верни?

Она широко раскрыла глаза.

— Ну конечно! Что же еще нам делать? Разве его не ищут по всей округе? Мой отец очень хочет, чтобы его изловили. Справедливость и благо колонии требуют, чтобы он был наказан. — Она замолчала и чопорно посмотрела на его мрачное лицо. — Вы ничего не говорите. Этот человек виновен, виновен в ужасном преступлении. Не хотите же вы выгородить его, дать ему сбежать?

— Нет, сударыня, — в отчаянии отвечал Лэндлесс. — Но… но…

— Но что? — спросила она, когда он в замешательстве остановился.

Он справился с собой.

— Ничего, сударыня. Вы, разумеется, правы. Но я не стал бы об этом говорить, пока мы не доберемся до Верни-Мэнор.

— Хорошо.

Лэндлесс пошел дальше, растерянный и приунывший. Противостояние и опасности минувшей ночи, пьянящая сладость рассветной поры, когда он узнал, что женщина, находящаяся рядом с ним, верит и сочувствует ему, заставили его кое о чем забыть. Он предался грезам, а теперь был вырван из мира иллюзий и грубо брошен на грешную землю. Прошлое и мысли о нем, которые только что казались ему такими далекими, безжалостно навалились на него. И о том, что будет завтра! Он не хотел, чтобы Таракан был пойман. Поимка этого убийцы и прежде таила в себе опасность и для него, и для его сподвижников, но теперь, когда мстительный негодяй наверняка припишет свою поимку проискам того, кто при свете молнии увидел его на берегу залива, эта опасность возросла втройне. И она была близка. Он почти не сомневался, что следующую ночь Таракан проведет под стражей, и совсем не сомневался, что этот мерзавец сделает отчаянное усилие, чтобы спасти свою шею от петли, выдав то, что он знал о заговоре, — а благодаря спискам Годвина он знал очень много, — губернатору и Государственному совету.

Патриция заговорила снова.

— Важно, чтобы все увидели, что слабость не поразила ту руку, которой закон хватает и наказывает злодеев. Мой отец, губернатор и полковник Ладлоу считают, что солдаты Кромвеля готовят заговор… Что с вами?

— Ничего, сударыня.