Страница 41

Когда сэр Чарльз углубился в описание свадьбы шевалье де Грамона, его, безбожно перевирая английские слова, перебил вошедший в комнату негр.

— Лошади откормлены и ждать, масса.

Губернатор вскочил.

— Черт возьми, когда пьешь хороший херес и слушаешь хорошие истории, можно позабыть обо всем остальном! Полковник Верни, я желаю, чтобы вы как наместник этого графства поехали вместе со мною в деревню чикахомини, где я пообещал аудиенцию полукоролю этого племени. Чума на всех этих неразумных дикарей! Почему они не могут уступить мирно? Если колонии и бывает необходимо забрать их земли, то у них же еще остается уйма угодий. Право же, они могли бы просто отступить к Южному морю. Сэр Чарльз, мне жаль прерывать ваш рассказ, но нам придется оставить дела двора и воротиться в наш дикий край. Господа, поедете ли вы сейчас с Верни и мною, или же мы расстанемся, дабы встретиться на закате в его саду?

— Будет лучше, если мы отправимся с вашим превосходительством, — степенно ответствовал Кэррингтон. — Мне не по душе эти чикахомини, у которых, когда они мало говорят, всегда на уме какие-то каверзы. А у этих бродячих рикахекриан, их гостей, странный и свирепый вид. Так что будет лучше показать им нашу силу.

— Эти бродяги с Голубых гор слишком загостились, — сказал губернатор. — И я велю им отправиться восвояси. Что ж, господа, коль скоро вы будете нас сопровождать — по коням!

Глава XX

В КОТОРОЙ ВЫКУРИВАЕТСЯ ТРУБКА МИРА

Полдень уже миновал, когда небольшой отряд, проезжая по все расширяющимся прогалинам в лесу, увидел блестящую гладь большой реки и расположенную на ее берегу индейскую деревню из пяти десятков вигвамов, вокруг которой виднелись поля кукурузы и табака, рощи шелковицы и заросли дикого винограда. Зычный хохот Лэрамора и звуки застольной песни, которую своим высоким красивым голосом громко распевал сэр Чарльз, объявили об их приближении задолго до того, как на открытом месте показались их кони, и обитатели деревни вышли им навстречу с песнями и танцами и в праздничных нарядах. Нежные и мелодичные голоса молодых женщин начали речитативом прославлять до небес добродетель, мудрость и силу белого отца, который явился с берегов Паухатана на берега Паманки, дабы посетить своих верных чикахомини, без сомнения, неся с собою справедливость. К голосам женщин прибавились более низкие голоса мужчин, к ним присоединились пронзительные голоса оравы замыкающих процессию голых детишек, затем загремел еще и барабан, раздались неистовые звуки погремушки шамана, и все это слилось в оглушительный гвалт.

Монотонный речитатив смолк, однако грохот барабана и погремушки не прекратился. Девушки перестроились в колонну, и медленно подходя одна за другой, ставили у ног губернатора (который спешился) блюда с поджаренным маисом, бобами, каштанами и тонкими кукурузными лепешками. За ними последовали два крепких юноши, несущих шест с привязанной к нему тушей крупного оленя, которую они положили к ногам белых людей. Затем грохот барабана стал еще громче, и к нему присоединился истошный, режущий слух звук длинной дудки, сделанной из тростника. Толпа расступилась, и вперед важно вышел индеец почтенного вида.

— Добро пожаловать, белые отцы, — степенно проговорил он.

— Где ваш полукороль? — резко спросил губернатор. — У меня нет времени на все эти глупости. Скажи им прекратить этот адский гвалт и немедля проводи нас к вашим вожакам.