Страница 46

— Аминь, — прогнусавил Трейл. — Воистину, мы напитаемся добрыми дарами этой земли и будем проводить дни свои в неге и приятности. Нечестивые роялисты станут работать на нас в наших табачных полях, их женщины станут нашими прислужницами, мы станем пить их вино и носить их богатые одежды, а наши карманы наполнятся их золотом и серебром…

— Молчать! — свирепо рявкнул Лэндлесс. — Повторяю вам, безумные вы мечтатели, что подобных происков дьявола мы не допустим. Майор Хэвишем, таких субъектов среди нас немного. Две трети наших — это люди, подобные Роберту Годвину и вам. А эти малые бредят.

— Я их и не слушаю, — молвил Хэвишем, презрительно махнув рукой. — Давайте подведем итоги. В этот день мы, те, кого называют кромвелианцами, и подавляющее большинство кабальных работников восстанем по всей колонии. Мы…

— Не должны портить имущество и не станем без нужды нападать на хозяев плантаций и их надсмотрщиков, — твердо сказал Лэндлесс.

— Мы просто вооружимся, захватим коней или лодки и отправимся в назначенное место.

— Да.

— И призовем рабов последовать за нами?

— Что они и сделают.

— Да.

— А собравшись все, мы выступим против любой силы, которую вышлют против нас?

— Да.

— И, если мы победим…

— Тогда у нас будет Республика — такая, какую захотите вы, — и в любом случае, мы обретем свободу.

— Это отчаянный план.

— Мы отчаянные люди.

— Да, — задумчиво проговорил Хэвишем, — это наилучший способ избавления от неволи, о котором мечтаем мы все и которое двое из нас, как я вижу, уже пытались обрести. Я планировал уйти в побег этой ночью, но это сулит лучшие плоды.

— Да, — подтвердил Порринджер, — звезды не благоволят беглецам. Четыре раза я пытался бежать, но меня ловили и сделали со мною то, что вы видите сами. А этот человек пытался два раза, и тоже был изловлен. И убийце Роберта Годвина тоже не удалось уйти.

— Это пока неизвестно. Поживем — увидим, — сказал Трейл. — Таракан бежал из тюрьмы.

Магглтонианин вскрикнул, Лэндлесс повернулся к поддельщику документов.

— Откуда ты это знаешь? — сурово спросил он.

— Да так, слышал, — последовал уклончивый ответ.

— Мне жаль это слышать, — угрюмо молвил Лэндлесс с суровым и задумчивым выражением на лице.

В сушильном сарае воцарилось молчание, которое прервал Хэвишем.

— А теперь — поскольку время бежит и может прийти надсмотрщик и увидеть, что мы не работаем, — скажите мне, в какой день мы должны восстать и в каком месте собраться.

— И то, и другое близко, — медленно проговорил Лэндлесс. — Восстание назначено на… — Он вдруг осекся и подался вперед, вглядываясь в сумрак.

— Что там? — вскричал Хэвишем.

— Я видел там глаза. Там, за стеной, в щели между бревнами.

Магглтонианин бросился к двери, распахнул ее и исчез, за ним последовал кромвелианец с клеймом на лбу. Остальные соскочили с бочек, и Хэвишем, подобрав с пола шест, сломал его надвое — так, что у него получилась крепкая дубинка. Годфри Лэндлесс прошел вперед, в широкую полосу света, падающего в дверной проем, и оказался лицом к лицу с подслушницей, которую, грубо сжимая ее предплечья, ввели в сарай двое фанатиков.

Увидав хозяйку плантации, заговорщики онемели. В последовавшем затем гробовом молчании они осознали, что их планы разрушены, надежды разбиты, дело погублено, а их жизням пришел конец. На их души словно пала холодная тяжкая тень, сам воздух вокруг них словно остыл и потемнел. Фигура стоящей среди них женщины будто выпила весь солнечный свет, заблистала и превратилась в торжествующий бело-золотой Дух Зла.

Первым заговорил Лэндлесс.

— Отпустите ее, — сдавленным голосом приказал он.