Страница 50

С лестницы, а затем из коридора послышались шаги.

— Кто это? — вскричал полковник, убрав руку со своей ладьи.

— Вероятно, надсмотрщик, — ответил доктор Нэш. — Вашему королю шах.

Мистрис Летиция испустила истошный вопль. Хозяин плантации вскочил, опрокинув шахматный столик, и фигуры со стуком покатились в углы. К нему, выхватив из ножен свою рапиру, бросился сэр Чарльз, раненый капитан приподнялся со своих подушек, а священник выдернул из камина латунную подставку для дров.

В дверях, кажущийся огромным на фоне чернильной черноты за его спиной, стоял главарь заговорщиков, круглоголовый, каторжник, которого губернатор поклялся повесить. С его лица текла кровь, ибо он порезался, когда перепиливал веревку, кровь от впившихся веревок пятнала также его руки и грудь там, где он натягивал их, отчаянно силясь освободиться. Мгновение он стоял, ослепленный светом свечей, затем вошел в комнату. Полковник схватил его.

— Он все еще связан! — вскричал он. — Стало быть, он тут один! Как ты попал сюда? Что ты тут делаешь? Говори, каналья!

— Я принес вам эту бумагу, сэр, — хрипло ответил Лэндлесс. — Возьмите ее. Я не могу поднять руки.

Полковник схватил листок, взглянул на него, прочел его с лицом, от которого отхлынула вся кровь, и трясущейся рукою протянул его сэру Чарльзу.

— Прочтите его, — потрясенно вымолвил он. — Прочтите вслух. — И упал в кресло, тяжело дыша.

Сэр Чарльз прочел.

— Проклятие! — вскричал он, смяв листок в кулаке.

Лэрамор вскочил, взревев:

— Мой корабль! — затем разразился потоком ругательств. Мистрис Летиция вопила и вопила, пока брат не заткнул ее, грубо зажав ей рот рукой. — Клянусь дьяволом, Летиция, я сам выброшу тебя им, если ты не замолчишь! Господа, ради всего святого, что же нам делать?

— Надо забаррикадировать все двери и окна и оборонять дом, — сказал баронет.

— Пошлите за помощью в Роузмид, а также к Фицхью и Ладвеллу! — вскричал служитель церкви.

— Пятеро мужчин и три женщины против сотни индейцев и негров! И никто не придет нам на помощь еще несколько часов, а сейчас уже почти десять! К тому же гонцу придется ехать мимо дикарей, притаившихся в лесу — он не только не доскачет до Роузмида, но и потеряет свой скальп!

— Гонцом буду я, — молвил Нэш, — и поскольку на счету каждая минута, лучше мне выехать немедля.

— Ты, Энтони?! Ну, нет, упаси Бог! — воскликнул полковник. — Это же верная смерть!

— Если я останусь, это тоже верная смерть, не так ли? — парировал священник. — Но моя кобыла Фея может вихрем промчаться мимо этих краснокожих злодеев, сколько бы их ни было. Дай мне ключ от твоей конюшни, Верни. Я знаю, в каком деннике она стоит. Моя девочка пронесет своего хозяина сквозь огонь и воду, не издав ни звука. Мне не нужен свет. Никто из твоей челяди не должен знать, что я покинул Верни-Мэнор.

— Энтони, Энтони, как же мне не хочется, чтобы ты уезжал, старый друг! — вскричал полковник.

— Полно, Дик, не все ли равно, где мне оставить свой скальп: в лесу или в твоей гостиной? Но я не собираюсь отдавать его им ни здесь, ни там. Удерживайте дом, пока будут силы, и ждите Кэррингтона, Фицхью, Ладвелла и меня — мы прискачем до рассвета и приведем с собою сотню человек. А до тех пор прощайте.

Он выбежал вон.