Страница 57

"Какая тишь, — подумал он затем, — ни ветерка, ни звука". Но тут ремешки, много раз обвивавшие его тело, притягивая его к дереву, упали к его ногам, из-за ствола выступил человек, коснулся его предплечья рукой, в которой блестел нож, и, прошептав: "Следуй за мной", — скользнул мимо спящих и скрылся в лесу.

Ступая быстро, но осторожно, Лэндлесс пошел следом. Надсмотрщик лежал футах в десяти от него, молодой человек миновал его, затем спящих батраков, пересек полосу лунного света, вступил под сень акации и чуть было не наткнулся на того, кто спал под ней. Годфри попятился, и под его ногой хрустнула ветка. Спавший человек пошевелился, повернулся на бок и открыл глаза. Луна, стоящая уже высоко, сияла так ярко, что довольно светло было даже под густыми кронами деревьев, и при этом свете главный землемер Его Величества и мятежный подневольный работник узнали друг друга. Одну долгую минуту они смотрели друг на друга, затем ни словом, ни жестом не показав, что он понимает, что между ним и лунным светом кто-то стоит, Кэррингтон снова опустил голову, положил ее на руку и закрыл глаза. Лэндлесс двинулся было дальше, шагая легко и неслышно и чуть заметно улыбаясь, когда будто бы спящий главный землемер вытянул руку и положил на землю перед ним какой-то длинный темный предмет. Годфри быстро огляделся, но майор лежал неподвижно, закрыв глаза. Наклонившись, Лэндлесс подобрал предмет, оказавшийся богато инкрустированным мушкетом вкупе с пороховницей и сумкой с пулями. Он еще немного постоял, но главный землемер более не шевелился, дышал тихо, лежа на траве, и Годфри пошел дальше, миновал маленький лагерь и вступил в лес, где обнаружил давешнюю темную фигуру, которая, прислонясь к дереву, поджидала его. Не говоря ни слова, человек двинулся вперед, в густую тень леса, и Лэндлесс так же беззвучно последовал за ним. Теперь они шли под сенью переплетающихся ветвей и плетей дикого винограда, тянущихся с верхушки одного высокого дерева к верхушке другого, образуя волнистый зеленый полог, сквозь который не проникал свет луны и под которым царила тьма. Они подошли к узкому и ленивому ручью, неслышно текущему между огромными деревьями, и, ступив в воду, долго шли по ней; по обе стороны от них было черно, а сверху лился лунный свет.

Все это время темная фигура шла впереди Лэндлесса, человек ничего не говорил и не поворачивал головы, но, когда они вышли на освещенную луною поляну, поросшую диким льном, он наконец повернулся, и Лэндлесс узнал бронзовое лицо великана-саскуэханнока, которому он некогда оказал услугу и с которым затем схватился в такую же лунную ночь.

— Монакатока, я так и думал, что это ты, — тихо промолвил Лэндлесс.

Индеец взял Лэндлесса за руку и приложил ее к своему плечу.

— Я тоже тебе благодарен, и у меня для этого куда больше причин, — ответил Лэндлесс, улыбнувшись. — И буду еще более благодарен, если ты проведешь меня к берегу реки, но не здесь, а в некотором отдалении от того лагеря, из которого мы ушли.

— И что мой брат будет там делать?

— Я поплыву вверх по реке.

— За каноэ с бледнолицыми, от которых мой брат бежит?

— За тем каноэ, за которым гонятся эти каноэ.

— Если мой брат хочет выйти на тропу войны против алгонкинских собак, — тихо сказал индеец, — ему нужна не Паманки, а Паухатан.

— Вчера они проплыли мимо этой деревни по Паманки! — вскричал Лэндлесс.

— Это ложный след. Пусть мой брат пройдет со мной немного дальше, и я ему покажу.

Опять выйдя вперед, он быстро прошел по поляне с диким льном и снова зашел в лес. Пройдя по берегу все того же извилистого ручья, они вышли туда, где он впадал в более широкий и мутный речной рукав, который в свою очередь соединялся с водным простором, блистающим за деревьями, точно расплавленное серебро.

— Это Паманки! — воскликнул Лэндлесс.

Индеец кивнул и повел его к зарослям ивовых кустов и ольхи, темнеющим на самой кромке берега рукава.

— Пока бледнолицые спали, Монакатока не сидел, сложа руки. Смотри! — молвил он и развел кусты.

Среди зарослей на пологом глинистом берегу лежали два больших каноэ, пустые, если не считать обломков весел.