Страница 58

На двадцатый день ближе к вечеру они сделали привал на берегу небольшого ручья там, где он впадал в реку, образуя водопад и журча по длинной гладкой наклонной скале из известняка. Несколько дней назад перед ними появились громады гор, образуя вдалеке мощную зубчатую стену, словно подпирающую западный край небес. Когда солнце заходило за эту стену, казалось, что в свою крепость воротился могучий воитель. Поблизости же местность представляла собою высокие холмы, покрытые сплошным зеленым ковром леса. Впереди река делала резкий поворот и исчезала из виду в проеме из угрюмых серых утесов, словно уйдя в недра земли… Лэндлесс сидел на берегу ручья над водопадом и, опершись подбородком на руку, смотрел на горы, занимающие весь горизонт. Индеец, сидящий, прислонясь к огромному платану, ветви которого стелились по воде, внимательно наблюдал за ним.

— Бой брат устал, — молвил он наконец.

Лэндлесс покачал головой. Саскуэханнок помолчал, не отрывая от него глаз, затем продолжил:

— Мы искали долго, но так ничего и не нашли. Прошло уже пять солнц с тех пор, как большие дожди уничтожили след. Мой брат сделал много, очень много. Пусть же он признает это, и тогда мы пойдем далекодалеко на запад, к великому водопаду, а оттуда — на север, к радующей глаз реке, где живет народ Монакатоки и где находятся могилы его предков. Конестоги примут моего брата как желанного гостя и сделают его одним из них, и он станет великим воином, и они с Монакатокой забудут те окаянные дни, когда они были рабами. Моему брату достаточно только сказать, что он согласен.

— Если бы даже эти холмы, — угрюмо и настойчиво сказал Лэндлесс, — были выше Альп, я бы все равно взобрался на них. Если бы за ними высился еще один горный хребет, а за ним еще и еще, если бы перед нами простирался целый океан гор, я бы преодолел их все. Если те, кого мы преследуем, все еще где-то впереди, рано или поздно я их отыщу. Но не знать, в самом ли деле они впереди! Понимать, что они могут находиться к северу от нас, а могут к югу, что мы могли даже оставить их позади! Это сводит с ума.

— Мы не оставили их позади, — медленно проговорил его спутник, — ибо… — Он вдруг замолк, отломил ветку от ближайшего куста сумаха и, упав на колени, наклонился над ручьем. В потоке было много крошечных водопадов, под каждым из них имелся маленький водоворот, в котором весело кружились прутики и листья, и в один из этих водоворотов индеец и погрузил ветку сумаха. Затем осторожно поднял ее из воды с чем-то белым, прилипшим к одному из ее отростков. Это был клочок кружева — длиной не более дюйма — возможно, оторвавшийся от женского носового платка. Лэндлесс судорожно сжал его в руке.

— Он приплыл сюда по течению! — вскричал он.

Саскуэханнок кивнул.

— Монакатока заметил его в том водопаде. Он недолго пробыл в воде.

— Стало быть — Боже мой! — они где-то рядом. Выше по течению этого ручья!

Индеец кивнул опять, и на его бронзовом лице отобразилось удовлетворение. Лэндлесс поднял взгляд к безоблачному небу, и его губы зашевелились. Затем он, не говоря более ни слова, двинулся туда, откуда тек горный ручей. Индеец последовал за ним.

Около часа они осторожно шли по берегу прихотливо изгибающегося ручья. Порванная плеть дикого винограда, раздавленная сосновая шишка, след мокасина на влажной земле говорили им, что они и впрямь нашли давно потерянный след рикахекриан. Они передвигались молча, иногда ползя на четвереньках по высокой траве, если на берегу не росли кусты, иногда проворно скользя сквозь дружественные им заросли ольхи и сумаха. Холмы теперь стояли чаще, и их склоны стали круче. Ручей повернул опять, и они вошли в лощину, где берега потока стали такими крутыми, что по ним стало невозможно идти. Саскуэханнок спрыгнул в мелкую воду и сделал знак своему спутнику сделать то же самое.