Страница 69

— Или на смуглую деву из другой баллады, — сказал он.

— Верно, — откликнулась она. — Помнится, та смуглая дева была готова последовать за своим изгнанным возлюбленным куда угодно, хоть в дремучий лес, а когда он отговаривал ее, описывая невзгоды, которые ей придется там претерпеть, всякий раз отвечала: "Пойду с тобой, ведь из мужчин мне люб лишь ты один".

Рикахекриане остановились у подножия склона, держа совет, но совещались они недолго и, снова разразившись воинственными воплями, кинулись бежать вверх по крутому склону к валунам, за которыми прятались их жертвы. Лэндлесс, стоящий на коленях за одним из двух валунов, что лежали по краям прохода, через который он и Патриция вошли сюда, выстрелил, и передний из дикарей взмахнул руками, издал ужасный вопль и упал. На мгновение атака прекратилась, затем индейцы опять ринулись вперед, яростно вопя и размахивая своим оружием. Лэндлесс выстрелил снова и промахнулся, выстрелил еще раз, его пуля пробила бедро огромного воина, и тот рухнул на землю. Остальные остановились, затем повернули в сторону и скрылись из виду.

— Они решили, что спереди им не пройти, — сказал Лэндлесс. — Теперь они попытаются подобраться к нам сбоку. Наблюдай за этим передним склоном, моя королева, а я буду караулить их справа.

— Я смотрела только на мулата, — молвила она. — Все остальные для меня — всего лишь тени.

— Живым ему не уйти, — отозвался Лэндлесс. — Не бойся его, дорогая.

— Я и не боюсь, — ответила она. — Ведь у меня есть ты.

Справа над высоким валуном показалась темнокрасная рука дикаря, за нею медленно и осторожно — орлиное перо, затем прядь волос на бритом черепе и наконец высокий лоб и свирепые глаза. Эхо от выстрела Лэндлесса отразилось от утесов, и, когда дым рассеялся, они увидели только серый валун. Однако из-за него послышался насмешливый крик.

— Ты сочтешь меня плохим стрелком, душа моя, — с улыбкой заметил он, вновь заряжая мушкет. — Я опять промахнулся.

— Это потому, что ты ранен, — ответила она. — Как бы мне хотелось, чтобы твои раны перешли от тебя ко мне.

— У меня была рана в сердце, но ты исцелила ее, — сказал он и посмотрел на нее сияющими глазами.

Солнце зашло, и на землю опустились долгие сумерки. На бледно-аметистовом небе разгоралась вечерняя звезда, когда Лэндлесс тихо промолвил:

— Это наш последний заряд, — и выпустил его в руку индейца, на мгновение появившуюся над скоплением валунов.

— Стало быть, это конец, — сказала Патриция.

— Да, это конец. Пока что мы отбили их атаку, но скоро они обнаружат, что мы сделали все, что могли, и тогда…

Она оставила свой пост у проема между передними валунами, подошла к нему, опустилась на колени, и он обнял ее.

— Нас ждет не Смерть, а Жизнь вечная, — тихо проговорила она.

— Да, Бог и Любовь — и более ничего, — отвечал он. — Но тебе, любимая, будет горько пересечь реку, которая отделяет нас от того света.

— Мы пересечем ее вместе, — молвила она, — и сделаем это вот так. — Она подняла голову, чтобы он смог увидеть ее сияющую улыбку, и их губы встретились.

— Послушай! — Она коснулась его руки. — Ты слышишь этот звук?