Страница 70

— Я подоспел вовремя, — сказал он. — Слава Богу!

Но она, словно не замечая его протянутых рук, смотрела мимо него на Лэндлесса. Лицо ее застыло, в глазах читался немой вопрос. Годфри встретил ее взгляд, и в его собственных глазах она прочла отчаяние, отречение, железную решимость — и прощание.

— Вы явились вовремя, сэр Чарльз Кэрью, — молвил он. — Еще немного, и было бы поздно. Вы найдете даму в добром здравии, хотя эти последние события, как вы могли заметить, ее и потрясли. Полагаю, она скажет вам, что я обращался с нею с уважением и сделал для нее все, что мог… Сударыня, опасность миновала. Возьмите же себя в руки и поговорите с вашим родичем и спасителем.

Его голос и осанка были полны спокойного достоинства человека, который уже ни на что не надеется и ничего не боится, а в глазах, прикованных к ней, читалось повеление.

— Поговорите со мною, кузина, скажите, что вы мне рады, — сказал сэр Чарльз, упав перед нею на колено.

По телу ее пробежала дрожь, и она оторвала взгляд от недвижного бледного и бесстрастного лица Лэндлесса и посмотрела на темнеющую реку и вечернюю звезду, безмятежно сияющую над суетным миром.

Наконец она заговорила:

— Я была далеко-далеко от этого мира, кузен, так что простите меня, если я, по-вашему, воротилась в него с некоторым запозданием. Я, конечно же, благодарю вас — сердечно благодарю — за то, что вы спасли мою жизнь, которая мне так дорога.

Она со странной улыбкой протянула ему руку, и он припал к ней губами.

— Дражайшая кузина, ваш отец находится внизу. Давайте спустимся к нему. Что же до этого… джентльмена, — продолжил он, повернувшись к Лэндлессу с улыбкой, более похожей на гримасу, — то я сожалею, что обстоятельства не позволят нам вознаградить его так, как следовало бы вознаградить хранителя (и я уверен, вполне благонадежного) столь драгоценного сокровища. Но полковник Верни сделает — как и я сам — все, что можно. Мне прискорбно видеть, что он ранен. Если он мне позволит, я пришлю ему своего камердинера, который находится внизу и отворяет кровь так искусно, как никто другой в наших трех королевствах. Пойдемте же, сударыня.

Он низко и церемонно поклонился Лэндлессу, который также отвесил ему учтивый поклон, и протянул руку Патриции. Она поглядела на Лэндлесса широко раскрытыми темными глазами, затем, повинуясь повелению в его собственном взгляде, повернулась и пошла прочь, не произнеся ни единого слова и ни разу не оглянувшись.

Краски заката на западе потухли, и россыпь звезд на небе становилась все гуще, когда Лэндлесс заметил, что рядом с ним стоит надсмотрщик Вудсон.

— Из всех арестантов, которых я перевидал на своем веку, укараулить тебя было труднее всего, — мрачно изрек он, но в его тоне прозвучало некоторое уважение к тем качествам, из-за которых человека, сидящего у его ног, было так трудно "укараулить", — но думаю, теперь тебе от нас уже не уйти. Считай, что на тебя уже надели кандалы.