Страница 52

Однажды они работали у реки: разбивали камни вдоль русла. Солнце палило нещадно, и охранники изнемогали от жары.

В такие дни даже охранники не обращали на пленников особого внимания. В такую жару ни у кого не было сил бежать, да и куда они побегут в кандалах?

Побегу Партриджа способствовал Карузо.

В условленный момент Карузо и еще полдюжины заключенных набросились на охранников и принялись колотить их кувалдами. А затем забрали их винтовки.

Они сбросили с ног кандалы и бросились бежать. Именно этого и ждал Партридж. Он взял свою тележку и последовал их примеру. Так же, как и пять или шесть других человек.

Первая группа, возглавляемая Карузо, направилась на юг, намереваясь бежать в Мексику. Вторая группа пересекла реку и оказалась на равнинных пустошах Калифорнии. Партридж видел, как они исчезли среди грязного кустарника в мерцающем жаре пустыни. Он полагал, что когда бегство наконец будет замечено — вероятно, не раньше, чем через несколько часов, — отряды выследят две большие группы заключённых и, если повезет, он проскользнет мимо, как мышь сквозь щель.

Он побежал вниз по илистым отмелям и нырнул в реку Колорадо. Цепляясь изо всех сил за темный берег и густые спутанные заросли, он позволил течению увлечь себя в Юму.

К закату той же ночи, на их поимку была мобилизована, казалось, половина штата. Промокший и продрогший в тюремной униформе, Партридж тем не менее не вылезал из воды. Несколько раз он буквально погружался с головой в грязь и втягивал воздух через тростник, когда мимо проходили поисковые отряды.

Оказавшись в Юме, он под покровом темноты проскользнул на Южную Тихоокеанскую железнодорожную станцию. Ему нужно было как можно дальше уйти от этого района, и поезд казался вполне логичным решением.

На следующее утро, сразу после рассвета, со станции отправился локомотив, буксировавший два багажных вагона, три пассажирских вагона, почтовый экспресс-вагон и ряд грузовых вагонов. И был в них, по меньшей мере, один пассажир-безбилетник — Нейтан Партридж. Распластавшись, как паук на стене, высасывающий солнечный свет, он вцепился в крышу товарного вагона. Солнце с каждым часом поднималось еще выше и нагревало докрасна железную крышу, на которой можно было жарить сосиски.

Где-то рядом с Сентинелом сгоревший и практически обожжённый Партридж спрыгнул с крыши вагона прямо в пустыню, скатившись с холма в пересохшую пойму. Он не смел пошевелиться, пока поезд не скрылся из виду.

Затем поднялся в горы.

Он нашел источник, напился и искупался, жалея, что у него нет ничего, кроме выцветшей серо-белой полосатой одежды каторжника. Еды у него не было. Оружия не было. Ни черта не было.

Но он был свободен и взбирался все выше и выше в горы. Он решил, что чем дольше ему удастся ускользать от поискового отряда, тем больше у него шансов. К этому времени две другие группы, вероятно, уже были пойманы. Он находился в чертовски трудном положении.

И вот тогда провидение дало ему шанс.

Он шел вдоль ручья через лощину у подножия неровного склона. Наступала ночь, у него не было провизии, и он был голоден и измучен. Ручей вился и вился, и вскоре Партридж дошёл до плоской болотистой местности, которую он прорезал; комары там вились так густо, что из них можно было бы связать свитер. Но чуть дальше, у подножия скалистого холма, он увидел лошадь. Пятнистую кобылу.

Она заржала, когда он подошел поближе, а затем беззаботно вернулась к жеванию травы. Рядом раскинулся небольшой лагерь со спальным местом и почерневшим кофейником, стоявшим у потухшего костра.

В нескольких метрах от него, как мокрая тряпка, лежал человек.

Он был опухшим, раздутым, в черно-синих рубцах, как какая-нибудь экзотическая рептилия. Он был мертв, но не очень давно. Партридж решил, что его укусили гремучие змеи, и, судя по отметинам на руках и шее, их было немало.