Страница 53

— Деревенщина, если бы ты это увидел, то оценил бы по достоинству. Стены этого старого сарая были сплошь увешены скелетами, которые они склеили сами: кошки, кролики, ящерицы, мыши, змеи и даже большая старая рысь. Однажды ночью я вошел туда со старой масляной лампой и увидел все своими глазами. Я чуть на месте не обмочился. Эти кости и черепа, злобно глядящие на тебя, как призраки… Черт. Я сказал Сэди, но она заявила, что уже знает. И не видит в этом ничего плохого. Но я-то видел.

Кирби решил, что по этим детям плачет исправительная колония. Ну, или хотя бы школа-интернат. Где будет строгий режим, свободное время по расписанию и все дела.

Кирби начал серьёзно беспокоиться. Эти дети точно не были нормальными. Они не ловили лягушек, не засовывали ужей в карманы — если, конечно, те не были уже мертвы… Они не бегали на речку рыбачить и не дразнили соседских девчонок. Они ходили в одинаковых вельветовых костюмах и коротких штанишках, как английские мальчишки, и всегда были чистенькими — аккуратно причесанными и красивыми, без сопливых носов и оббитых коленок. Кирби начал подумывать, что Сэди держит их в одинаковых коробках и каждое утро заводит ключиком.

— Черт возьми, деревенщина, я уже серьёзно начинал беспокоиться. Все это съедало меня изнутри, как соль в заднице.

Он покачал головой и сплюнул на землю табачный сок.

— Сэди все еще гладила мой член каждую ночь, требуя, чтобы он встал и отработал по полной. Как я уже говорил, эта женщина заводилась с пол-оборота. Но дело было в том, что она оказалась ничуть не лучше своих сопляков. Она тоже становилась странной. Если раньше она прыгала на моем члене и мяукала, как кошка, и пела, как попугай, то теперь просто лежала. Иногда мне казалось, что я трахаю кусок мяса. Это заставило меня думать, что все те оргазмы, которые были раньше, были просто игрой.

Примерно в это же время пропали пистолеты Кирби. Он не слишком забеспокоился, потому что рассчитывал навсегда от них избавиться. И все же ему это не понравилось, а Сэди и дети утверждали, что ничего не знают.

И учитывая то, что происходило, он не стал напирать.

Но однажды ночью, после того как Сэди должным образом поработала, и он оказался в райских кущах, храпя, как сломанная бензопила, он проснулся. Безо всякой причины. Просто резко проснулся, как будто знал, что что-то не так. Он на цыпочках подошел к двери, приоткрыл ее… И что же он увидел?

— Господи Боже мой, деревенщина… Вот они, все четверо, идут по коридору голые, как новорожденные, и несут свечи. Забеспокоился ли я? Да, черт возьми! Если бы мой член однажды ночью встал и убежал, я бы и то забеспокоился меньше. Так что, будучи любопытным сукиным сыном, я последовал за ними в подвал и дальше — в угольную. Я никогда там не был — Сэди утверждала, что потеряла ключ. И угадай, что я там увидел?

Посреди помещения располагался небольшой алтарь, и все четверо стояли перед ним на коленях. Повсюду горели и мерцали свечи, отбрасывая казавшиеся живыми тени.

В воздухе стоял неприятный, спёртый запах, сразу напомнивший Кирби мертвецкую. Их маленький алтарь был украшен костями, как и сарай на заднем дворе, только здесь были человеческие кости. Черепа, кости ног и рук и все такое прочее. Сложены и свалены в кучу, как щепки для растопки. Центральное место занимали разрисованные краской кости, украшенные бусами и перьями.

— Я чуть не обделал своё нижнее бельё, деревенщина. Дело в том, что они услышали меня, и следующее, что я помню, это то, что у старой Сэди оказался дробовик, и она заставила меня подняться на чердак и лечь в постель, где мальчики привязали меня, как брыкающегося бычка.

С каждой минутой это становилось всё более странным.

Но Кирби уже почти все понял. У них постоянно появлялись и исчезали жильцы — ковбои, шахтеры, бродяги, солдаты и прочие. Сэди постоянно продавала лошадей и паковала коробки с подержанной одеждой в церковь.

Черт, все сходилось. Кирби понял, что они с мальчишками время от времени убивали гостей, которых никто не хватится. Забирали у них наличные, продавали лошадей и все такое. А кости? Ну кто же, во имя всего святого, знал?!

Но Сэди ввела его в курс дела. Да, они убивали людей — в основном, отбросы общества. Делали им одолжение своим безумным образом мыслей. Но мальчикам нужен был отец, и она хотела, чтобы им стал Кирби.

«Черт возьми, эти мальчики нуждаются в руководстве, в мужском влиянии, — сказала она, — и они не могут тратить свое время на разговоры с отцом на алтаре — том, что был украшен, как рождественский подарок. Со временем, — сказала она Кирби, — ты примешь наш образ жизни и захочешь к нам присоединиться».

— Я рассказал эту историю одному умному парню, которого встретил в Дакоте, деревенщина. Он рылся там в поисках костей больших ящеров, которые, по его словам, плавали в море еще до библейских времен, — сказал Кирби. — Он сказал мне, что то, чем они занимаются, называется «поклонение предкам». Дикари постоянно так делают — помещают кости усопших в свои хижины и поклоняются им, как Иисусу или святым. Для белых это чертовски странно, а для них — абсолютно обыденно.