Страница 42

— Заткнись, мать твою! — в конце концов, не выдержал Барлоу. — Закрой пасть, или я тебя грохну. Клянусь Богом, я тебя грохну!

К этому времени Глир сидел в печёнках уже у всех. Даже у Кобба. Но по холодной усмешке на его лице об этом было сложно догадаться.

Нулан успокоил Барлоу и вывел его на улицу подышать свежим воздухом, поскольку это было единственное, чего у них было достаточно.

Когда они вышли, в хижине остались лишь Кобб и Глир.

В очаге потрескивали дрова. В воздухе стоял густой запах дыма, обугленных поленьев и немытого тела. Единственное, чем не пахло в этой хижине — это едой.

— Ты должен взять себя в руки, Глир, — сказал ему Кобб, — если ты станешь продолжать в том же духе, один из парней тебя застрелит.

Глир кивнул, играя со сковывающими его цепями и пропуская звенья сквозь пальцы.

— Знаю, знаю… но мне страшно, Джимми Ли. Мне чертовски страшно. Я думаю… думаю, что один из нас просто не тот, кем кажется. Это «нечто» вошло в него… внутрь него… и этот человек теперь монстр…

Кобб на мгновение задумался и пожал плечами.

— Возможно, ты прав, — кивнул он. — Возможно, нам с тобой нужно присматривать за этими двумя.

* * *

Со временем Глир пришёл в себя.

Барлоу удалось убить нескольких волков. Конечно, звери были тощими — кожа да кости, но неделями не видевший мяса желудок был рад и такому.

Нулан приготовил сытный суп из крови и жира, и хоть вкус у него был отвратительный, свою функцию он выполнил.

Съев суп и мясо, Глир пришёл в себя.

С него сняли кандалы. Но продолжали следить. По сути, каждый следил за каждым. Они старались держаться все вместе, вчетвером. Словно боялись остаться вдвоём, наедине с кем-то вторым. А если один мужчина натыкался на другого в лесу или в горах… Что ж, лучше было крикнуть и предупредить о своём приближении заблаговременно.

Ибо в этих тёмных и мрачных лесах только виновные крались тихо и старались остаться незамеченными.

* * *

Неделю спустя после освобождения Глира дела пошли ещё хуже.

Ветер непрерывно тряс хижину. Он поднимал снежные пласты с земли и вновь расшвыривал их по всей округе. Видимость снаружи уменьшилась до двух-трёх метров. Воздух был неестественно холодным. Иногда ветер приносил с собой странные звуки, похожие на плач или крик. Голоса поющих вдалеке детей.

Глухой ночью тоже раздавались жуткие звуки… словно кто-то поднимался по крыше или скрёбся в закрытые ставнями окна. Стучал в стены.

Снаружи, на снегу, по утру мужчины находили странные, искажённые следы. Они внезапно начинались и так же внезапно заканчивались… Словно оставившее их «нечто» спускалось сверху, с холодных звёзд, а потом запрыгивало туда обратно.

По ночам было слышно, как Нулан и Барлоу молятся шёпотом.

Глир просто молча прятался под лосиными шкурами.

А Кобб… Кобб просто ухмылялся, склоняя голову к плечу, словно прислушиваясь к чему-то. Ведь у него были от других секреты.

Остальные не знали, что он ускользнул в ту ночь, когда они нашли пещеру. Не знали, что он ползал там холодной, тёмной ночью; бродил с фонарём среди костей. Они и не подозревали, каково ему было, когда от дрожащего сердца горы поднимался густой зловонный запах и окутывал его, как трепещущее вонючее одеяло. Как оно удерживало его, соединяя с чем-то, что уже давным-давно скрывалось глубоко внутри него.

С тем, что было посеяно в его душу, как мерзкое семя, его жутким отцом.

Кобб нашёл то, другое, спящее в пещере, и стал с ним единым целым.

Ибо Глир был прав — среди них жил монстр.

И он становился всё более голодным.

* * *

Прошло три недели с тех пор, как они отыскали пещеру.

Две недели с тех пор, как они съели суп и последние куски волчьего мяса.

С тех пор их животы были совершенно пусты, и что-то в каждом человеке подгнивало с ужасающей скоростью.