Страница 29

— Удивляюсь, Бенджамен, что вы не умерли от водянки! — сказал Мармадюк.

— Так бы, пожалуй, и было, — отвечал Бенджамен, осклабившись, — да у меня лекарство оказалось под рукой. Я сообразил, что грог-то, в который плеснула волна, вряд ли придется по вкусу командиру, а вторая волна испортит его и для меня, — и осушил кружку, не сходя с места. А тут закричали: «к помпам», и мы принялись выкачивать…

— Хорошо, Бенджамен, но погода? — перебил Мармадюк. — Вы начали о погоде.

— А насчет погоды… ветер был южный весь день, и сейчас затихло, не шелохнет, точно из мехов вышел весь воздух. Но к северу, над горами, я заметил полоску не шире вашей ладони, а над ней собираются тучи, и звезды блещут так ярко, точно сигнальные огни, а это значит, если я что-нибудь смыслю в погоде, что нужно хорошенько топить печи, а не то, будьте уверены, бутылки с портером и вином в буфете полопаются к утру от мороза.

— Ты заботливый сторож, — сказал судья. — Ну, делай, как знаешь. Можешь не жалеть моих лесов, по крайней мере, на этот вечер.

Бенджамен растопил печи. Не прошло и двух часов, как его предусмотрительность оказалась как раз ко времени. Южный ветер упал и сменился затишьем, которое обыкновенно служит предвестником резкой перемены погоды. Задолго до того, как семья разошлась на ночь, наступил сильный мороз, и когда мосье Лекуа отправился восвояси, при свете луны, он принужден был попросить одеяло в дополнение к многочисленным облачениям, которыми он предусмотрительно запасся. Пастор с дочерью остались ночевать в усадьбе, и так как бессонная ночь накануне утомила джентльменов, то они рано разошлись, и задолго до полуночи в усадьбе все стихло.

Елизавета и ее подруга еще не успели заснуть, когда северо-западный ветер завыл на дворе. Прислушавшись сквозь дремоту к гулу ветра, Елизавета услышала какой-то продолжительный жалобный вой, слишком странный для собаки, хотя и напоминавший голос этого верного животного, когда ночная темнота возбуждает его бдительность. Луиза Грант инстинктивно прижалась к своей подруге, которая, видя, что она еще не спит, сказала вполголоса, точно опасаясь нарушить очарование ночи:

— Этот отдаленный вой хотя и очень жалобен, но, по-моему, красив. Это, верно, собаки в хижине Кожаного Чулка.

— Это волки спустились с гор к озеру, — прошептала Луиза. — И только огни мешают им забраться в деревню. С тех пор, как мы здесь, голод однажды пригнал их к самым дверям нашего дома. Ах, какую ужасную ночь я провела! Но судья Темпль достаточно богат, чтобы устроить себе безопасное жилище.

— Судья Темпль укротил даже лесных зверей! — воскликнула Елизавета, приподнимаясь на постели. — Как быстро распространяется цивилизация! — прибавила она и снова прислушалась к отдаленному вою. Заметив, однако, что ее робкой подруге неприятны эти тоскливые звуки, Елизавета снова улеглась и вскоре забыла о переменах в местности и в ее собственной судьбе, погрузившись в глубокий сон.

На следующее утро возня служанки, явившейся в спальню, чтобы затопить печь, разбудила девушек. Они встали и стали быстро одеваться при утреннем холоде, проникшем в комнату, несмотря на все предосторожности. Одевшись, Елизавета подошла, к окну, отдернула занавес и открыла ставню, желая взглянуть на деревню и озеро. Но плотный слой инея, насевшего на стекло, не позволял рассмотреть что-нибудь. Она отворила окно и залюбовалась пейзажем.

Белоснежный покров озера сменился гладким темным льдом, отражавшим, как зеркало, лучи восходящего солнца. Дома блестели, как полированная сталь, а огромные ледяные сосульки, свешивавшиеся с крыш, сверкали и искрились всеми цветами радуги. Но больше всего очаровала Елизавету картина бесконечных лесов, одевавших холмы, громоздившиеся один над другим. Огромные сучья сосен гнулись под тяжестью льда, а их верхушки выдавались над волнистыми вершинами дубов, вязов и кленов, точно серебряные колокольни над куполами из того же металла.

Вдоль западной окраины неба тянулась яркая светлая полоса. Все: деревня, горы, озеро, леса — блестело и сияло, отражая лучи всевозможных оттенков соответственно своей естественной окраске и местоположению.

— Взгляните! — воскликнула Елизавета. — Взгляните, Луиза! Какая перемена!

Луиза подошла к окну и сказала вполголоса, словно опасаясь, что ее услышит кто-нибудь посторонний:

— Действительно, перемена удивительная! Не понимаю, как мог он так скоро преобразиться.

Елизавета взглянула на нее, удивленная этим ответом, и заметила, что голубые глаза мисс Грант, вместо того, чтобы любоваться пейзажем, смотрели на хорошо одетого молодого человека, который стоял у дверей дома, беседуя с ее отцом. Вглядевшись, она узнала молодого охотника в простом, но приличном костюме.

— В этой волшебной стране чудеса на каждом шагу, — сказала Елизавета, — и среди всех перемен эта, конечно, одна из самых замечательных. Актер достоин сцены.