Страница 47

— Какая часть? — повторил Гирам, съежившись под пристальным взглядом охотника. — Кажется, половина, да, половина. Но у вас на рукаве кровь. Вы, видно, застрелили что-нибудь нынче утром?

— Да, застрелил, — сказал охотник с многозначительным кивком, — и удачный был выстрел.

— Гм, — произнес Дулитль, — а где же дичь? Должно быть, хорошая дичь; ваши собаки не погонятся за плохой.

— Они погонятся за всяким, на кого я их натравлю, сквайр! За вами, например, если я им прикажу. Сюда, Гектор, сюда же, говорят тебе, ближе!

— Я всегда слышал, что ваши собаки очень хороши, — отвечал Дулитль, ускоряя шаги и с опасением поглядывая на собак, обнюхивающих его ноги. — А где же дичь, Кожаный Чулок?

Во время этого разговора они дошли до места схватки с пантерой, и Натти, указывая концом ружья, ответил:

— Вон она лежит. Любите вы это мясо?

— Как! — воскликнул Гирам. — Да это собака судьи Темпля, Верный. Берегитесь, Кожаный Чулок, не наживайте себе врага в лице судьи. Надеюсь, что это не ваших рук дело?

— Осмотрите сами, мистер Дулитль, — сказал Натти, доставая нож из-за пояса, — похоже ли, что эта глотка перерезана этим ножом?

— Она страшно истерзана! Какие ужасные раны! Нет, это не нож! Кто бы мог сделать это?

— Пантеры, сквайр! Вон они, за вашей спиной!

— Пантеры! — воскликнул Гирам, поворачиваясь с быстротою, которая сделала бы честь любому танцмейстеру.

— Успокойтесь, — сказал Натти, — их тут две, но с одной покончила собака, а с другой — мое ружье. Поэтому не бойтесь, сквайр, они не могут вас укусить.

— А где же олень! — спросил, забываясь, Гирам, оглядываясь с недоумением.

— Какой олень? — спросил Натти.

— Ну, да! Разве вы не убили оленя?

— Как? Да ведь это запрещено законом, сквайр! — отвечал старик. — Надеюсь, что закон не запрещает убивать пантер?

— Нет, напротив, за них выдается премия, но разве ваши собаки ходят на пантеру, Натти?

— На все, что вам угодно; на вас, если хотите, — ведь я же вам говорил. Сюда, Гектор, сюда!

— Да, да. Я помню. Но какие, однако, замечательные собаки, просто удивление!

Натти присел на землю и, положив голову пантеры к себе иа колени, надрезал кожу вокруг ушей и снял ее с головы с ловкостью опытного охотника.

— Что вы так смотрите, сквайр? Никогда не видели, как снимают скальп с пантеры? Однако, вы должностное лицо; выдайте же мне ордер на получение премии.

— Ордер, — повторил Гирам, притрагиваясь пальцем к ушам пантеры и, видимо, не зная, как поступить. — Хорошо, пойдемте в вашу хижину. Там вы можете принести присягу, а я напишу ордер. У вас, конечно, найдется Библия для присяги?

— У меня нет книг, — сказал Натти сухо, — и не найдется такой Библии, какую требует закон.

— Закон не требует какой-нибудь особенной Библии, — возразил мировой судья, — ваша годится так же, как всякая другая. Идемте же и дайте присягу!

— Потише, потише, сквайр, — сказал охотник, поднимая с земли свои трофеи. — С какой стати я буду присягать в том, что вы видели своими глазами? Разве вы не верите самому себе, и другой человек должен клясться в том, что вам известно? Вы видели, как я снял скальпы с этих животных, и если я должен присягнуть, то разве перед судьей Темплем, который не был свидетелем этого.

— Но здесь нет ни пера, ни бумаги, Кожаный Чулок! Нам придется идти за ними в хижину. Иначе, как я напишу ордер?

Натти взглянул на хитрого чиновника со своим безмолвным смехом.